Гризли

Темно-зеленые. А все потому что он вылупился на меня ошалело, а потом зыркнул под ноги.

— Да твою же мать! — прошипел он то ли своему оттопыривающему спортивки здоровенному хрену, то ли огромному уродливому серому коту.

Без одного уха, с бельмом, тот пялился сейчас исключительно на меня.

— Ну ты и страшилище, — брезгливо скривилась я. — Под стать своему хозяину.

— Ты! — ткнул в меня пальцем гризли, попятившись еще дальше. — Неделю тебе на раздумья, потом хочешь или нет, идем оформлять дом на меня. Ясно?

— Красно! — Я стремительно пошла подальше от него, сначала бочком вдоль стенки, а потом почти бегом.

 — Мечтать не вредно, дядя.

— И курить в доме и во дворе не смей! — донеслось мне в спину.

Глава 8

— Яри-и-ик! Больше не могу-у-у! — глухо провыла уткнувшаяся в простыню лицом Кристина. — Убьешь меня. Ходить завтра не смогу!

Я мотнул головой, стряхивая льющийся ручьем пот со лба, и завалился на бок, скрипя зубами от злости и бессилия. В башке грохотало, перед глазами черные пятна, яйца как в огне, а член стоит насмерть, как, сука, последний в жизни раз.

Битый час я мочалил бедолагу Кристинку, и слова ей не сказав при встрече, но кончить не мог, хоть застрелись. Весь как под током, тело аж гудело, потряхивало всего, еще когда несся, забивая на светофоры, в эту сауну. Набросился на девку, как озверевший, толкнув ее на четвереньки. Но стоило только увидеть зажатые в своем кулаке рыжие пряди вместо черно-красного безобразия, и уже подступивший ближе некуда оргазм откатывал, оставляя меня безнадежно голодным и все более злым. И сколько бы я ни долбился в покорно изогнутое подо мной тело, ни хера не выходило, только сильнее становилось ощущение поганейшего на вкус разочарования.

— Уходи, — прохрипел Кристине и, поднявшись на трясущиеся ноги, сдернул с члена резинку и бухнулся в бассейн."

"Зараза крашеная! Сучка языкатая! Как же она меня завела! Только запах сигареты ее почуял, и мне как по затылку камнем прилетело. Увидел ее, насмешливо пялящуюся на меня, и аж рвануло в мозгах.

Дрянь наглая! Таскалась где-то всю ночь, вон физиономия заспанная и довольная, как у той *бливой кошки. Насношалась небось до одури. Пальцы прямо скрючивало от желания придушить. Придушить. Но вот за каким я ее зажимать-то полез! Ведь чуть не трахнул. За малым. Прямо у той стены. Спасибо Шреку, вовремя он меня в ум привел, пусть и не до конца, потому как, по всему выходит, мозгами я повредился. И не на шутку. До сих пор во рту вкус ее.