Греховная невинность

Потом затренькали колокольчики на конской сбруе, послышался цокот копыт и поскрипывание колес отъезжающей коляски.

Улучив наконец мгновение, Ева запустила руку в корзинку с печеньем. Выхватив одно, она зашвырнула его подальше.

— Принеси! — приказала она псу.

Печенье рикошетом отлетело от ствола дуба и ударило собаку по лбу.

Пес удивленно взвизгнул и попятился, потом уселся, укоризненно глядя на Еву. Он явно не ожидал подобного обращения.

Что ж, по крайней мере, вопрос о сдобном печенье миссис Лэнгфорд разрешился.

Глава 11

— Славный сторожевой пес, нечего сказать, — угрюмо проворчала Ева. Ухватив пса за загривок, она потащила его к двери. Тот вертелся как угорь, виляя хвостом. Только сейчас Ева заметила, какой он тощий. «Должно быть, эта зверюга не охотится на кур, — решила она. — А может, и охотится, поэтому куры такие воинственные».

— Наша псина с виду крупная и громко лает, поэтому мало кто догадывается, что она жалкая трусиха и вдобавок немного потаскушка, верно, Молли?

Собака оскалила пасть, приветствуя Мэри О’Флаэрти, стоявшую на пороге.

Молодая женщина слабо улыбнулась гостье. Взгляд Евы скользнул по ее засаленному переднику, надетому поверх выцветшего муслинового платья. Застиранное, много раз перешитое, оно носило следы штопки и утюга. Одной рукой женщина держала младенца, ребенок чуть постарше цеплялся за ее юбку. Оба малыша сопели и хлюпали носами, готовые разразиться плачем.

Теперь, когда собака перестала лаять, Ева услышала детский визг.

Этот визг мешался со взрывами смеха, воплями, криками, шумом возни, пением и рыданиями. Вся оглушительная какофония сопровождалась стуком и грохотом.

Ева горько усмехнулась, узнав этот гвалт. Он напомнил ей о детстве. Она выпустила собаку, и та бросилась в дом, чтобы внести свой вклад в общую неразбериху.

Заглянув через плечо миссис О’Флаэрти, Ева убедилась, что в доме царит невообразимый хаос. Ее сердце взволнованно заколотилось, внезапно нахлынула тревога, словно где-то в мозгу зазвенел зловещий колокольчик.

Она понимала, что это чувство нелепо, и все же не могла избавиться от ощущения, что плывет назад, к тонущему кораблю, едва успев достигнуть спасительного берега. Ева всю жизнь пыталась идти вперед, не оглядываясь на прошлое, с тех пор как много лет назад вместе с братьями и сестрами сбежала из Килларни в Лондон в повозке бродячего жестянщика. И вот она снова оказалась в родимом доме, будто никуда и не уезжала.