Греховная невинность

Корзинки одна за другой шли с молотка под добродушную болтовню аукциониста, и с каждым новым лотом приближался тот миг, когда вниманию публики представят ее пирог. Ева вдруг обнаружила, что ее обтянутые перчатками руки стали влажными от волнения. Это открытие скорее потрясло графиню, чем позабавило.

Не увидев пастора в зале, она решила, что тот ушел. Должно быть, ему надоело раздавать благословения и выслушивать восторженные излияния прихожан. Прискучило купаться в лучах восхищения и отбиваться от заигрываний дам.

Еве вдруг показалось, что впереди мелькнул профиль мужчины, которого она когда-то знала. На его лице застыла гримаса отвращения. Мгновение спустя он повернулся к аукционисту. Хотя, возможно, ей это просто померещилось от страха? Когда вас преследуют тени прошлого, в минуты волнения и тревоги в самых невинных пустяках чудится что-то зловещее. Ева не раз убеждалась в этом. Ей до сих пор временами снились комнаты в нищих кварталах Сент-Джайлз, и она просыпалась, дрожа от ужаса.

Аукционист со смаком ударил по столу огромным молотком.

— А теперь я предлагаю вашему вниманию легендарные лимонные кексы с тмином, испеченные миссис Бейнбридж. Кто из вас осмелится оскорбить великолепную выпечку миссис Бейнбридж, предложив за нее менее трех шиллингов? Имейте в виду, от этого зависит, пригласят ли вас когда-нибудь еще на обед в ее дом!

По залу прокатился смех, послышались веселые выкрики с мест — началась оживленная торговля.

— Один фунт за кексы, если я получу приглашение на обед!

— Два фунта за кексы.

Последняя реплика вызвала громовой хохот. Посыпались новые беззлобные шуточки. Благодаря всеобщему благодушию, снисходительности и щедрости, подогреваемой фруктовыми наливками, а также содержимым фляг, которые, не стесняясь, доставали из карманов многие мужчины, лимонные кексы с тмином были проданы за неслыханную сумму в два с половиной фунта. Миссис Бейнбридж под громогласный восторженный рев и аплодисменты пришлось встать и сделать реверанс.

Аукционист потянулся за предпоследней корзинкой на столе. Той, что принесла Ева.

Ее сердце взволнованно заколотилось, словно перед началом премьеры в «Ковент-Гарден».

— А в этой корзинке имбирный пирог, преподнесенный нам не кем иным, как… — Сэр Джон Фьюстер надолго замолчал, глядя на листок бумаги, будто надеялся, что под его взглядом буквы сами собой сложатся в другие слова, и ему не придется читать злополучное имя, которым пугают детей.