Греховная невинность

— И вы уже не испытываете желания вызывать… волнение?

— Я просто… хочу получить шанс завести друзей. Стать прежней. Быть… самой собой, — проговорила она просительным тоном, пытаясь польстить пастору.

Эта попытка оказалась чуть более успешной. Графиня выглядела искренней, кроткой и смиренной. Ее щеки пылали от смущения, а руки нервно мяли шелк платья. Адам подозревал, что она не привыкла прямо просить о чем-то.

Боже, смущенная, она казалась еще прелестнее. Пожалуй, больше всего поражали в ней резкие контрасты: чарующая мягкость и резкость, гордость и уязвимость обиженного ребенка.

Адам тяжело вздохнул. Стоящая перед ним проблема могла показаться забавной, если взглянуть на нее со стороны."

"Его уговаривали ввести в круг добропорядочных женщин чужачку, особу сумасбродную и опасную, иными словами, запустить лисицу в курятник. Кто знает, не обернется ли это знакомство кровавой расправой? Хоть графиня и носила титул, ее изысканные манеры, наносные, не привитые воспитанием, напоминали позолоту, уже начавшую облезать.

Однако Адам всегда уважал мужество и отвагу. И защищал надежду.

С другой стороны, ему следовало подумать о собственной репутации. Он представил себе лицо Колина, когда тот услышит о том, что его кузен согласился выступить в роли эмиссара графини.

Но разве не помощь людям — его призвание на земле? Разумеется, сознание долга и двигало им в первую очередь.

Дав слово, он уже не смог бы взять его обратно. И все же Адам решился.

— Хорошо, — тихо произнес он. — Я помогу вам.

Пастор сделал свой выбор со странным чувством, что отныне на кону его судьба.

Лицо графини озарилось радостью.

— Благодарю вас, преподобный Силвейн. Вы не пожалеете.

И в это мгновение Адам вдруг почувствовал, что истинное его предназначение — вызывать у нее улыбку.

Аукцион решили провести в бальном зале усадьбы сэра Джона Фьюстера. Тот любезно согласился предоставить свой дом в распоряжение дам, великодушно заверив пастора: «Ради благотворительности ничего не жаль, преподобный». Он также пообещал взять на себя роль аукциониста и стучать огромным молотком — собственно, именно это и побудило его дать согласие.