Греховная невинность

Ева не сомневалась, что пастору пришла в голову та же мысль, что и ей самой: мисс Дагган, из-за которой мужчины стрелялись на дуэли, падали с балконов и держали пари, рискуя потерять состояние, лишь бы заполучить ее, была воплощением необузданности и бешеной страсти.

Ева почувствовала, как прошлое заполняет гостиную, будто на диванах в разнузданных позах развалились ее бывшие любовники.

Как же вытащить разговор из глубокой канавы, куда он неожиданно угодил?

Вернее, как превратить поражение в победу?

— До моего замужества их было двое, преподобный Силвейн.

— Что, простите?

— Двое. Мужчин, — медленно, отчетливо проговорила Ева. — Только двое. Если раньше вы ничего обо мне не слышали, уверена, теперь вам рассказали о моем прошлом, и, думаю, будет лучше прояснить это сразу. В противном случае, недосказанность неизбежно будет отравлять нашу беседу.

Она невольно затаила дыхание, встретив пронзительный долгий взгляд его синих глаз. Казалось, он заглядывает ей в душу, чтобы сосчитать ее грехи.

— Почему вы ограничились двумя мужчинами? Отчего бы не остановиться на шести? Или на семнадцати? Или жадность — тот единственный из смертных грехов, которого вы избегаете?

Пастор произнес это будничным тоном, и Еве не сразу удалось справиться с потрясением.

Она напряженно застыла, приоткрыв рот. Каким-то чудом ее челюсть не отвалилась, удержалась на месте.

— Я… — Из ее горла вырвался лишь жалкий писк.

Этот человек видел ее насквозь. Он откровенно забавлялся.

— Честно говоря, смутить меня гораздо труднее, чем вы, возможно, думаете, миледи, — мягко добавил пастор.

По губам его вновь скользнула лукавая улыбка.

Ева, сама того не желая, завороженно смотрела на него.

— Всего двое, — бессмысленно пробормотала она охрипшим голосом.

— Я не сужу людей, леди Уэррен, что бы вы обо мне ни думали. Скорее, я указываю им путь, если вы понимаете разницу. Так уж вышло, что мне… коротко пересказали вашу историю.

— О, в самом деле? Передайте Колину привет от меня, — с добродушной иронией усмехнулась она.

Преподобный кивнул.

— А поскольку история эта довольно красочная, вы одна из многих… ярких фигур в нашем городе.

— Ах, какая досада. Я всегда находила утешение в сознании собственной исключительности.

— Уверен, вы можете по-прежнему утешаться этой мыслью, — сухо заметил пастор.

— Я ждала, что вы начнете флиртовать со мной, преподобный. Могу я считать это началом?

— Никоим образом. Я понятия не имею, что значит флиртовать.

— Ну, вы обучились бы в два счета.