Греховная невинность

Глаза ее затуманились от нахлынувших воспоминаний. Внезапно на ее лицо набежала тень, губы сжались.

— Лайон далек от совершенства. — От ее тона повеяло холодом.

— Не может быть!

Оливия слабо улыбнулась краешком рта.

— Я недавно кое-что узнала о его прошлых эскападах.

Адам сочувственно хмыкнул. Она понемногу успокоилась. Вместо прежней резкости и язвительности, так часто прорывавшихся в ее речи, в голосе Оливии появилась непривычная мягкость, будто лопнул ледяной панцирь, сковывавший ее чувства и мысли."

"— Как ты думаешь, что это значит, Адам? Почему он решил вернуть миниатюру именно сейчас?

Ответ на этот вопрос знал один Лайон.

— Думаю, ты вправе истолковать этот знак как пожелаешь.

Оливия впилась взглядом в лицо Адама, пытаясь прочесть его мысли, словно жрица, предсказывающая будущее по полету птиц. На мгновение в ее глазах мелькнул огонек решимости.

Вновь наступило долгое молчание. Но Адам готов был сидеть возле Оливии столько, сколько ей будет нужно.

Чем дольше оставался он в неподвижности, тем острее ощущал неимоверную усталость. Все его мышцы, изнуренные постоянным трудом — колкой дров, сооружением изгородей, починкой крыш и самой грубой работой, — ныли, напоминая, что он пытается изгнать из своего сердца любовь или хотя бы избавиться от желания, как изгоняют бесов, когда человек одержим.

Уступив любви, он не сможет отказаться от нее, и жизнь превратится в нескончаемую муку.

«Прекрасное страдание», так назвала любовь леди Фенимор. Адам невольно задумался над ее словами. Страдание? О да. Прекрасное? Едва ли. Ему вдруг вспомнилось лицо Евы, когда та держала ребенка на руках. Он закрыл глаза, и перед ним тотчас возникла необычайно яркая картина.

Наконец Оливия выпрямилась и плотнее запахнула наброшенную на плечи шаль.

— Я рада, что ты отдал мне эту миниатюру, — произнесла она и, повернувшись, искренне улыбнулась Адаму.