Греховная невинность

И не оставил ей ни единой лазейки.

Он даже не подписал записку, словно вконец потерял терпение, устав от ее выходок, и жаждал лишь покоя.

Ева хорошо понимала, почему он так поступил, и, к ее чести надо сказать, ей стало стыдно.

Она разрывалась между желанием разорвать листок в клочки и стремлением бережно сохранить его. В конце концов предпочла последнее. Ева отложила записку так осторожно, словно коснулась израненной руки Адама. Потом замерла в неподвижности, чувствуя себя опустошенной, словно колокол без языка.

Она толком не спала почти две недели.

Вспомнив об этом, Ева на миг задержала дыхание, чтобы справиться с болью. Потом медленно выдохнула. Как она ненавидела тишину! Молчание пустого дома сводило ее с ума. Она не желала жить отшельницей.

Чувствуя, что потерпела поражение, графиня уселась за стол и взяла перо.

«Дорогой Фредди!

Я буду рада принять вас у себя. Приезжайте как можно скорее…»

Громкое чихание у нее за спиной заставило Еву подскочить от испуга. Перо дрогнуло, и на бумаге расплылась чернильная клякса. За чиханием последовал такой яростный, оглушительный кашель, что закачалась фарфоровая ваза на столе. Ева едва успела удержать ее от падения.

— Господи, Хенни, с таким насморком, как у тебя, нужен не платок, а фартук.

Когда приступ кашля прошел, Хенни шумно шмыгнула носом и достала из кармана передника платок размером с простыню.

— Это всего лишь простуда. Торговец углем… немного хлюпал носом, понимаете…

Ева подозрительно прищурилась. Похоже, Хенриетта одержала еще одну любовную победу. Служанка невозмутимо обвела глазами комнату.

— Твой голос невозможно узнать, он хрипит, как несмазанная телега. Боюсь, как бы ты не выкашляла все внутренности. Может, миссис Уилберфорс снова приготовит тебе отвар?

— Вот еще! Я не собираюсь давиться ее ядовитым пойлом из листьев, веток и всякого мусора.

Ева сморщила нос при упоминании о гусином жире. Потом взглянула на Хенни. Взглянула внимательно, впервые с того дня, как Адам Силвейн ушел от нее в сумрак ночи.

У Евы тревожно сжалось сердце. Хенни выглядела неважно. На пугающе бледном лице лихорадочно блестели запавшие глаза.