Греховная невинность

А один поцелуй еще не означает прелюбодеяния». Да, именно так все и начинается."

"Живя одними воспоминаниями, не думая о прошлом и будущем, Адам испытывал упоительное чувство легкости. Он будто парил высоко над землей, наслаждаясь свободой. Но стоило включиться рассудку, и выстраивалась цепочка событий: вальс, золотой крестик, поцелуй… все, что творилось с ним в последние недели, неумолимо, безжалостно увлекало его вниз, вниз, вниз — так опускается на дно якорь, брошенный за борт.

Теперь он с необычайной ясностью понимал, почему Писание строго осуждает грех вожделения.

Дыхание его прервалось, грудь пронзила боль.

Взяв в руки листок, пастор медленно разорвал его.

Когда малыш Лайам Плам зазвонил в церковные колокола, призывая прихожан на воскресную службу, Адам поставил жирную точку в проповеди о помощи ближнему.

Несколько минут спустя, слегка пошатываясь после бессонной ночи, он вышел к алтарю с исписанными листками в руке. Чувствуя немалое облегчение оттого, что одиннадцатичасовая проповедь не обернется полнейшим позором, Адам поднял голову и улыбнулся своей пастве.

А в следующий миг потрясенно замер. Улыбка медленно сползла с его губ.

Ближнюю скамью занимала горстка его родственников. На лице одного из них вместе с сочувствием отчетливо читалось: «Я же тебе говорил» (понятное дело, это был Колин). Помимо семейства Эверси в церковь пришли мистер Брануэлл, мистер Элдред и еще несколько прихожан не из числа отъявленных сплетников.

На задней скамье рядом с Хенни сидела Ева, безмятежно, рассеянно улыбаясь.

Ни одна из женщин, входивших в Суссекское общество попечения о бедных, не явилась на службу. За исключением миссис Снит. Та сидела в самой середине церкви, в одиночестве, словно булавка, вонзенная в карту сражения. Почтенная дама склонила голову набок, ее лицо выражало жалость с легкой примесью скорби и ожесточения.