Грешники

И в ту же секунду вскрикнула - его пальцы коснулись груди и сдавили твердый сосок.

- Тут решаю я, соседка, - он потянул, покрутил, надавил снова, как на камешек, и это больно, эта боль иголочками забралась под кожу, но я не отстранилась, наоборот, выгнулась навстречу ему.

Я не боюсь. Что он навредит мне, как Кирилл, который с силой двинул кулаком в живот, тут другое, лицо горит, и связанные руки ныть начинают от того, как я рвусь, в желании прижаться к крепкому телу.

- Сними повязку, - выдохнула упрямо.

Хочу смотреть на него, хотя бы сейчас, если не могу каждый день быть рядом.

- Последнее предупреждение, Злата. Закрой рот.

- Нет. Если ты...

Его ладонь толкнулась мне между ног. Через джинсы сжала, так по-хозяйски жестко, он не словами указывает мне мое место, он показывает, моему телу.

- Нельзя. Нельзя. Нельзя.

С каждым повтором вздрагиваю, с каждым ""нельзя"" на потяжелевшую грудь обрушиваются звонкие шлепки. В его движениях теряюсь и в музыке, встаю на носочки и спиной врезаюсь в железную решетку, бесполезно дергаю руками, пытаясь спастись.

- Не тяни, - широкая ладонь накрыла мои запястья, успокаивая, - тихо. Или синяки останутся.

- Что ты делаешь? - выдохнула.

- То, что тебе нравится.

В доказательство Савва грубо рванул по бедрам джинсы вместе с бельем. Накрыл влажные складки. Замер на секунду.

И шлепком припечатал промежность.

Мой крик перекрыл музыку, почти повисла на решетке.

- Не кричи.

- Не могу.

- Злата.

- Перестань, - простонала."

"Мне страшно, от своего возбуждения и ожидания, чувства спутались, весь мир сузился до этой клетки и мужчины, нетерпимого и деспотичного, подчиняющего себе.

Я не знала. Когда стучалась в его дверь. Что за этой внешностью, такой привлекательной, скрывается столько черного, безотчетного.

Его пальцы надавили на челюсть. И в уголки губ врезалась атласная лента. Замычала и уперлась в нее языком, безуспешно выталкивая изо рта.

- Не дергайся.

Краткий приказ, и концы ленты затянулись на моем затылке.

Теперь не только смотреть нельзя, он и возможность говорить отобрал у меня, шумно дышу и не смею двинуться, трясусь так, словно удара жду, ножом в сердце.

- Сексом заниматься приятнее, - его низкий голос прозвучал возле самого уха, он воздух вспорол, от него пол закачался под ногами. - Когда есть доверие. Как думаешь, соседка. Что я сейчас с тобой сделаю?

Замычала и дернула связанными руками, ноги в скатанных у колен джинсах тоже не подчиняются, нет сил выдержать этого напряжения, замерла.