Грешники

В руках несет два широких стакана, нож, одинокую тарелку. Спускается по ступенькам и смотрит на меня.

Футболку я не надела, она так и валяется в траве у шезлонга. Машинально потянулась за ней, едва в голове зазвучал мрачный приказ: оденься.

Но усилием остановила себя.

Нет, лучшее, что я могу сейчас - это вид делать, что ничего между нами не случилось.

Решила, и тут же пожалела - с каждым шагом ко мне его лицо всё сильнее становилось похоже на застывшую маску, взгляд замер на моем купальном бюстике, он меня просто не касаясь пожирает.

Дрожащей рукой плеснула вино в бакал. И съежилась, когда Савва с грохотом сбросил посуду на столик.

- Я неясно выразился, Злата? - он посмотрел поверх моей головы на Кирилла и Свету, что возвращаются из беседки. Наклонился и забрал у меня бокал. Не отрывая от меня взгляда сделал несколько глотков вина.

- Не понимаю, про что ты, - с трудом получилось сохранить лицо.

- Этой ночью на тебе и трусов не будет, соседка, - пообещал он ровным, спокойным голосом и невозмутимо обновил бокал, вернул мне.

Наши пальцы столкнулись, и он почувствовал - всё мое волнение, мою дрожь, мою наигранную храбрость в одно лишь касание уловил. И едва заметно усмехнулся.

- Для мяса надо будет блюдо побольше, Савв, - Кирилл обошел мой лежак, рукой мимолетно провел по голым ключицам и потер ладони.

- Поужинаю сначала, - Савва придвинул к себе пирог и ножом уверенно вспорол румяную хрустящую корочку. Уверенным движением отрезал большой кусок и бухнул его в тарелку.

Во все глаза смотрела, как он опускается в плетеное кресло, удобно устраивается в нем. Как откусывает выпечку и мерно двигает челюстью.

Кусает еще.

Меня не отвлекли от этого зрелища ни насмешливое цоканье Светы, ни подколы Кирилла, я не думала, что сосед, правда, будет есть мою стряпню.

Уже наслушалась от мужа, что у плиты мне делать нечего.

Но Савва смотрит на меня и ест. И я чувствую себя поваром лучшего ресторана города.

- Только пирог приготовила, Злата? - Савва отставил пустую тарелку. Большим пальцем мазнул по нижней губе и облизнулся так хищно, что у меня в горле пересохло.