Грех во спасение

Да, не таким представляла Маша свое первое появление на великосветском балу! Но не презрение, не высокомерие бомонда заставили заныть ее сердце. Она воочию убедилась, что Алина не выказывает никаких признаков горя и отчаяния, которые, несомненно, должна испытывать девушка, чьи надежды на любовь и счастье разбиты, чей любимый подвергнут столь тяжелому и унизительному наказанию. Похоже, она уже утешилась в компании великосветского повесы, по крайней мере Маша не заметила на ее лице ни малейшего следа смертельной хвори, которой та страдала, по словам родственников, совсем недавно.

Прелестное кукольное личико с большими серыми глазами и капризно надутыми губками было бледным, но не от болезни, а от страха, охватившего бывшую Митину невесту при виде приближающейся к ней девушки...

Алина вновь сделала попытку укрыться от Маши, теперь уже за спину своего кавалера, но девушка настигла ее и, как ей показалось, совсем тихо произнесла слова, которые Митя велел передать своей невесте, но в тишине, окружавшей их, голос ее прозвучал громко и неожиданно звонко:

– Сударыня, ваш жених поручил мне вернуть это кольцо и сказать, что теперь вы свободны и вольны определять свою дальнейшую судьбу по собственному желанию и как позволяет ваша совесть.

Последние слова она добавила от себя. И хотя заметила, что Алина – почти на грани обморока, но сочувствия к ней не испытала. Она протянула ей ладонь, на которой лежало Митино кольцо. Алина замешкалась, вопросительно посмотрела на своего кавалера и осторожно сняла кольцо с Машиной ладони.

Не вымолвив ни слова, она судорожно вздохнула, поднесла руку к горлу, растерянно посмотрела на тоненькое золотое колечко и перевела взгляд на Машу. Ее глаза были полны слез, губы жалобно кривились, словно от невыносимой обиды.

– Как он? – прошептала она едва слышно.

– Жив-здоров вашими молитвами, если вы позволили себе вспомнить о Мите и помолиться о его спасении. – Маша смерила Алину презрительным взглядом.

 – У вас есть возможность передать ему письмо или, если пожелаете, еще успеете застать его на первой по пути следования в Сибирь почтовой станции. Как мне сообщили, тюремная карета будет там ранним утром...

Она не успела договорить. Старший Недзельский собственной персоной вынырнул откуда-то сбоку в сопровождении двух лакеев."

"– Немедленно убирайтесь отсюда! – в бешенстве не прошипел, а почти прорычал старый дипломат.