Грех во спасение

Потом потрясенно посмотрел на девушку и покачал головой:

– Ты что же, крепостную стену форсировала?

– Нет, – Маша попыталась освободить руки, но он продолжал удерживать их, рассматривая царапины и порезы на нежных девичьих ладонях, покрытые запекшейся кровью. – Это я по веревке в ялик спускалась, а то лестницы настолько обмерзли льдом...

Митя не дал ей договорить, уткнулся в ее ладони лицом и принялся целовать их, приговаривая:

– Милая моя, Марьюшка! Сестренка!

Маша задохнулась от волнения, сумела высвободить одну руку и ласково провела ею по отросшим за два месяца заключения Митиным волосам.

– Митя, – девушка оглянулась на двери и быстро прошептала: – Мы сделаем все, чтобы вытащить тебя с каторги. Матушка твоя никаких денег не пожалеет для побега, нужно будет – корабль наймет или купит, но отправит тебя в Америку...

Митя криво усмехнулся:

– Моя матушка славная, но очень наивная женщина. Бежать оттуда невозможно. И следует смириться со своей участью, чтобы не сделать ее еще более невыносимой.

– Не смей так говорить! – прикрикнула на него Маша и даже сердито притопнула ногой. – Ты еще в Сибири не побывал, каторги не видел, а уже расписываешься в бессилии. Нельзя так!

– Вам с maman легко судить об этом, потому что вы ни дня не жили в этой вони, вечной сырости, кишащей крысами и блохами. Да, – он насмешливо посмотрел на Машу, – не подходи близко ко мне, а то насекомые на тебя перекинутся.

– Ты вздумал меня этим напугать? – Маша гордо вздернула подбородок и с вызовом посмотрела на Митю.

– Ну и грозна ты, матушка, как я погляжу! – улыбнулся вдруг Митя своей прежней веселой, слегка озорной улыбкой. – А как твой настоящий жених на это посмотрит?

– Мы перенесли свадьбу до его возвращения из экспедиции, – сухо сказала Маша, подошла к Мите, сняла со своей шеи образок на золотой цепочке и надела на него.

Митя недоверчиво усмехнулся, хотел что-то сказать, но, обняв ее за плечи, он вдруг понял, что ее одежда промокла чуть ли не насквозь, и только теперь до него дошло, каким образом Маша добиралась до крепости.

– Мария, – прошептал он и покачал головой. – Я знал, что ты сумасшедшая, но не до такой же степени.