Грех во спасение

Более всего мне не хочется, чтобы наши планы провалились. Слишком много сил я затратила, чтобы потерпеть неудачу под конец.

– Ну что ж! В этом я с тобой полностью согласен. – Митя весело посмотрел на нее. – Буду исправно выполнять супружеские обязанности до тех пор, пока ты не сочтешь нужным развестись со мной.

Маша вспыхнула. Слишком уж двусмысленно прозвучали его слова. Но Митю, похоже, сие обстоятельство не слишком взволновало. Он громко рассмеялся, но потом посмотрел на явно растерянную «жену» и почти ласково добавил:

– Прости, я совсем не хотел тебя обидеть! Я очень дорожу твоей дружбой и благодарен за все, что ты сделала для меня.

Поверь, я постараюсь больше не огорчать тебя, Машенька.

И тут Маша не выдержала. Слезы все-таки потекли из глаз. Митя опять потянулся к ней, заставив тем самым заволноваться обеих лошадей, обнял ее и, притянув к своей груди, поцеловал в лоб:

– Прошу тебя, успокойся! С этой минуты я сделаю все, чтобы ты никогда в жизни не плакала, или я больше не Дмитрий Гагаринов!

* * *

За ночь привалил туман и пленил тайгу и горы.

Для Маши мужчины с вечера соорудили на скорую руку шалаш из пихтовых веток, но в нем было не менее сыро и холодно, чем на воле. Всю ночь она ворочалась с боку на бок, никак не могла заснуть. Наконец не выдержала, вылезла наружу и устроилась рядом с Митей около едва тлеющего костра.

Митя молча прижал ее к себе, прикрыв куском кошмы, и так они просидели почти до самого рассвета, не обмолвившись ни единым словом, хотя никто не мешал им разговаривать.

Цэден и Антон мирно спали по другую сторону костра, закутавшись в кошму с головами. Наружу торчали лишь их сапоги, обильно смоченные мелкой моросью, струившейся из низких, опустившихся до земли облаков.

Вокруг стояла молочная, сырая пелена. Туман пропитал тайгу, проник в самые ее густые заросли, осел на камни и траву.

Невдалеке глухо, как в вате, отфыркивались кони. Звуки вязли, застревали в этой серой патоке, становившейся все гуще и гуще. И уже почти не видны были ни Цэден, ни Антон, а пламя костра потускнело и как бы съежилось.

Митя высвободил руку из-под кошмы и подбросил дров в костер. Холод проник в их уютное гнездышко. Маша вздрогнула и еще теснее прижалась к Мите.

– Поспи немного, если сможешь! – Мягкие теплые губы коснулись ее уха.