Грех во спасение

Маша отчаянно покраснела. А ротмистр усмехнулся, лихо откозырял ей, но она ухватила его за стремя и подала орлиные перья:"

"– Возьмите, Цэден, пусть ваши духи на этот раз охраняют вас и моего Митю. – Она отступила на шаг от лошади и поклонилась буряту в пояс. – Великое вам спасибо за все! И храни вас господь каждый час и всякую минуту!

Бурят прижал руку к сердцу, слегка склонил голову в ответ на ее слова, потом вновь поднес руку к козырьку, оглушительно свистнул и пришпорил коня, пустив его с места в карьер.

Прасковья Тихоновна перекрестилась:

– Боже, щедрый и милосердный, помоги ему, не оставь его в делах и помыслах благочестивых!

Маша продолжала молча стоять посреди поляны, все еще не в силах отвести взгляд от таежной чащи, в которой скрылся Цэден.

– Пойдем, Машенька, пойдем, дорогая! – Прасковья Тихоновна обняла ее за плечи. – Тут у нас балаган поблизости. Сейчас я тебе спинку и ноги подлечу, в чистое переоденешься...

– А вы почему нам помогаете, Прасковья Тихоновна? В поселке вас наверняка уже хватились.

Искать будут...

– А мы с Васеной уже обо всем договорились. Скажем, что у дальних озер рыбачили, когда все случилось. А куда вы с Антоном делись, ведать не ведаем! – Казачка тяжело вздохнула. – А что помогаю, так от дурости, наверное. Нет чтобы на печи сидеть, пятки да бока греть, вздумалось, видишь ли, опять в сражение встревать. Но что тут поделаешь, кто вам еще поможет? – Она широким крестом перекрестила Машу, склонилась к ее уху и прошептала: – Я ведь, девонька, с самого начала твои планы разгадала, и если б захотела, давно бы Мордвинову донесла.

Он ведь меня беспрестанно о вас пытал, а я, бывалочи, дура дурой прикинусь и знай себе твержу: «Не знаю, батюшка, не ведаю! Ничего подозрительного не замечаю!» – Прасковья Тихоновна улыбнулась и опять перекрестилась. – Ох, грехи мои тяжкие! Не пустят меня в рай, точно уже не пустят!

Маша обняла ее, поцеловала в щеку и неожиданно для себя расплакалась:

– Вы верите, что Цэден поможет нам освободить Митю?

– Верю не верю, что толку языком болтать.

Сам вызвался, никто его за хвост не тянул! – Казачка задумчиво посмотрела на Машу. – Теперь только ждать остается до завтрашнего утра. Граф велел с места не трогаться, пока вас не поймают. Так что весь день, не иначе, по лесу рыскать будут, а нам начеку придется быть. Хотя Васена свое дело понимает, в такие дебри заставила забраться, что не знаю, как сами выходить отсюда будем! – Она тяжело вздохнула.