Грех во спасение

На прошлой неделе так погибли двое каторжных из уголовников, застигнутые грозой на переходе от рудника к острогу.

Сегодня гроза началась, если судить по времени, уже после возвращения каторжников с работ, но молния могла попасть и в острог, вызвать, к примеру, пожар... Маша зажмурилась от ужаса, представив на мгновение, как огромные языки пламени лижут деревянные стены, а темные фигурки людей мечутся в охваченном огнем каземате, задыхаясь от дыма, без всякой надежды на спасение...

– Барыня, Мария Александровна, – ворвался в ее сознание голос Лукерьи и отвлек от кошмарной картины, нарисованной воображением.

 – Гость тут до вас! Говорит, из самого Петербургу..."

"За спиной Лукерьи виднелась высокая, без сомнения, мужская фигура в темном мокром плаще. Человек откинул с головы капюшон. Маша сквозь сумрак, затопивший избу, вгляделась в его лицо и, тихо ахнув от изумления, отступила на шаг назад. Перед ней стоял не кто иной, как его сиятельство граф Лобанов собственной персоной.

Граф должным образом оценил ее удивление, усмехнулся с очевидным ехидством, но тут же его лицо вновь приняло серьезное выражение.

Он снял с себя плащ, бросил его на руки Лукерье и шагнул навстречу Маше. Склонив голову в легком поклоне, Лобанов приложился губами к ее руке. Маша, оцепенев от неожиданности, молча проследила, как граф опять отступил от нее на шаг и вновь поклонился:

– С великой радостью приветствую вас, Мария Александровна, в этой богом забытой глухомани. – Лобанов обвел глазами избу, остановился взглядом на ее лице, потом повел им вниз, охватывая всю ее фигуру разом, и тут же вернулся к Машиному лицу.

Тонкие губы графа скривила едва заметная улыбка, и он произнес почти игриво: – Для жены ссыльнокаторжного вы, ma ch?re, смотритесь очень и очень неплохо и, бесспорно, весьма очаровательно и соблазнительно!

Удивительно, но эти слова привели Машу в чувство. Она смело взглянула в насмешливые глаза неожиданного визитера и холодно улыбнулась:

– Никак не думала, ваше сиятельство, что вы снизойдете до общения с женой ссыльнокаторжного.

Признаюсь, ваш приезд был для меня полной неожиданностью. Притом я очень удивлена тем, что вы пренебрегли дурной погодой и решились нанести визит женщине, лишенной каких-либо прав и несвободной так же, как и ее муж.

Граф скептически усмехнулся, опять окинул ее быстрым взглядом, прошел к окну, снял и бросил на стол перчатки и опустился на лавку, на которой перед этим сидела Маша.