Грех во спасение

Но если побег не получится по какой-то причине, то нам и тогда не быть вместе! Я признаю, что виновата перед Алексеем, но я не хочу устраивать свое счастье, а потом укорять себя всю жизнь, что могла, но не спасла человека, которого люблю, как родного брата...

Она опустилась на колени перед князем и княгиней и попросила их благословить ее перед дальней дорогой в Сибирь. Потом поднялась на ноги, поклонилась им в пояс и вышла из кабинета, чтобы начать немедленные сборы в дорогу.

Князь проводил ее долгим задумчивым взглядом и тихо произнес:

– Ох, сдается мне, матушка Зинаида Львовна, что Машенька скрывает от нас истинную причину, по какой она так рвется в Сибирь.

– Не ты один такой догадливый, – княгиня печально улыбнулась, – но, по-моему, она ее в первую очередь от самой себя скрывает...

* * *

Было одиннадцать часов вечера, 21 декабря 1848 года, когда Маша навсегда оставила Санкт-Петербург. Перед ней лежали долгие шесть с лишним тысяч верст пути через бескрайние снежные просторы в неизвестную и дикую страну под названием Сибирь.

16

С каждой минутой лошади все дальше и дальше уносили Машин экипаж от столицы. Рождество она встретила в пути, а Новый год отметила вместе со слугами, подъезжая к Волге, велев Антону достать бутылку шампанского, приготовленную специально для этого случая.

Она не стала дожидаться обещанного ей фельдъегеря, иначе пришлось бы выехать только после Нового года, и отправилась в путь вместе с Антоном и еще одним слугой по имени Михайла, который должен был сопровождать их до Иркутска, а потом вернуться обратно.

Подорожную ей выдали пока тоже только до Иркутска. Но и до него еще надо было доехать.

До Казани она добралась с трудом: не имея опыта путешествий по зимним дорогам на большие расстояния, не подозревала, что ее удобный в городе экипаж окажется слишком тяжелым и неуклюжим для передвижения по заснеженным российским дорогам.

В Казани она остановилась на сутки в доме двоюродной сестры Зинаиды Львовны, Варвары Афанасьевны, очень подвижной и суетливой женщины лет пятидесяти, болтливой до невозможности, пожелавшей было устроить праздничный ужин с приглашением большого количества гостей по случаю приезда невесты ее бедного племянника.