Гранит науки. Том 4 (СИ)

А про магию я не зря сказал. Вон, Ирина явно собралась использовать магию усиления, чтобы как минимум защитить Юлю и седлать что-то для себя.

— Вторая попытка. Чем же я недоволен если не конкретно самим фактом вашей дракой?

— Из-за того, что мы устроили бардак и обрушили стену? — Предположила Ира. И тут же её постигло наказание. — Ай!

Неверно. Ладно, не будем дальше играть в угадайку. Зол я из-за того, что вы две дуры безмозглые использовали магию против друг друга! Вы обе рехнулись или как? А если бы как минимум одна из вас пострадала или не дай бог обе? И я сейчас говорю даже не про то, что это стало бы причиной того, что ваши рода могли начать враждовать.

Ирина начала буквально краснеть от стыда, за живое задели её мои слова. Юля явно сердилась на меня за то, в каком тоне и какими словами я всё это говорю. Даже осмелилась встретиться ненадолго со мной взглядами. Но молчала. Просто понимала, что в этой ситуации я абсолютно прав и ещё мягко с ними пока обошёлся.

"— Вот если бы вы просто подрались, да попытались друг дружке волосы вырвать, то я даже слово не сказал бы вам. Это тоже не очень хорошо, но я в женские дела всё же стараюсь не лезть. Но вы применили магию! А посему с этого момента вы даже руку на друг друга поднимать не можете. Живём вместе как молодая, а главное счастливая ячейка общества, ясно? Я не слышу!

— Ясно, — хором ответили девушки.

— Я очень надеюсь, что вам всё ясно. Ведь если вы устроите что-нибудь подобное ещё раз, то у меня появится третья жена — та самая Марина Романова. Вы вот знаете, что Потёмкин определи меня в её телохранители через пару недель? Придётся лететь в Париж. Я вот собирался взят вас с собой, но учитывая ваше поведение думаю, что стоит оставить вас дома.

Ох! Видели бы лица моих невест! За считанные секунды на них отразилась целая масса эмоций.

— Больше такого не произойдёт! — Первой спохватилась Дементьева. — Мы уже уладили этот вопрос!

— Да, это я была виновата и признаюсь в этом, — подтвердила Долгорукая. — Причина была в моём… собственничестве.

Я лишь вздохнул печально.