Государь

Такие страсти кипели вокруг аграрного закона некоторое время, пока римляне не стали ходить своими походами на границы Италии и даже за ее пределы; тут стало казаться, что буря улеглась. Дело в том, что поля, принадлежавшие врагам Рима, перестали мозолить глаза плебеям, находясь в отдалении и будучи труднодоступными для обработки, так что желание владеть ими убавилось; кроме того, римляне теперь редко наказывали своих противников подобным образом, а если они и лишали какой-то город его земель, то основывали там колонии.

В силу указанных причин до Гракхов аграрный закон пребывал как бы в состоянии спячки; но они пробудили его, и он совершенно подорвал римскую свободу, ибо силы его противников удвоились и борьба между плебсом и Сенатом приняла такой оборот, что дело дошло до вооруженных и кровавых столкновений, недопустимых в гражданском обществе. Должностные лица не могли ничего поделать, и поэтому каждая из сторон утратила всякую надежду на них, так что обе партии прибегли к частным средствам и избрали собственных глав для своей защиты. Первым среди этих раздоров и распрей подал пример плебс, который связал свою судьбу с Марием и четырежды способствовал его избранию консулом; его пребывание в должности тянулось почти без перерыва и так долго, что сам Марий добился своего избрания консулом еще на три года. Против подобной угрозы у знати не оставалось другого выхода, как обратиться к помощи Суллы, и, когда он стал главой партии нобилей, начались гражданские войны; после продолжавшейся с переменным успехом кровопролитной борьбы верх одержала знать. С новой силой раздоры вспыхнули во времена Цезаря и Помпея; Цезарь стал во главе партии Мария, а Помпей – Суллы; в ходе столкновений победа была на стороне Цезаря, который стал первым римским тираном, и после этого со свободой Рима было покончено навсегда."

"Таковы были истоки и последствия аграрного закона. И хотя мы показали выше, что вражда между Сенатом и плебсом сохранила римскую свободу, ибо из нее родились законы в пользу вольности, а судьба аграрного закона как будто бы противоречит такому выводу, я вовсе не отказываюсь от своего мнения, потому что честолюбие грандов (если городские порядки не предусматривают разные способы его подавления) быстро приводит республику к краху.

Так что если распри вокруг аграрного закона довели Рим до рабского состояния за триста лет, он оказался бы под игом гораздо быстрее, когда бы плебс с помощью этого закона и других своих притязаний не сдерживал властолюбия нобилей.