Господин следователь. книга шестая

Вернее — знает, но использует его в другом смысле. А эта… дитя русской глубинки, сразу же излагает в ином значении. Хотя, хозяйство — это еще ничего. Нюшка могла бы и похлеще сказать.

Но с другой стороны, девчонка права — зачем деревянному мальчишке штаны?

— Там еще какие-то письма? — поинтересовался я.

— Ага, — кивнула Анька. — Одно от самого господина Лейкина, еще от каких-то баб. Аж четыре штуки!

— Аня, не от баб, а от женщин, — поправил я девчонку. Доедая последний пирожок, дал отмашку соавторке: — Давай вначале от Лейкина.

Коридорный притащил чай и кофе. Анька изучала послание редактора, а я, попивая кофий (слабенький он здесь!), начал просматривать другие конверты, вскрывать и читать письма.

В общем-то, довольно-таки интересные письма. Ну да, от женщин, а чего ж тут такого? Хотят они познакомиться с замечательным автором Павлом Артамоновым, который написал такую замечательную сказку. Дескать — с удовольствием прочитали первую часть, ждут продолжения.

В двух конвертах обнаружились фотографические карточки корреспонденток. На одной изображена дама в летах, сидевшая в романтической позе — подбородок подперт рукой, глаза устремлены ввысь.

А вторая карточка интереснее….

— Ну-кась, чего это вы тут рассматриваете⁈

Соавторка цапнула фотографию, вырвав ее из моих рук.

Я-то думал, что Анька с увлечением читает письмо Лейкина, а она, оказывается, все бдит.

— Я ее даже рассмотреть не успел! — возмутился я.

— И нечего там смотреть, — фыркнула Анька, деловито убирая фотографию в конверт. — Там только спина голая да жопа, а больше ничего нет.

— Так хоть красивая? — поинтересовался я.

— Кто? Спина или жопа?

Нет, моя воспитанница упорно не хочет становиться воспитанной особой.

— Анька, ты когда-нибудь видела картины с обнаженными женщинами? Это искусство.

— Искусство — это когда художник картину пишет. Он и сюжет выберет, и так сделает, чтобы лицо заметно.

— Ну, ты хоть слова-то выбирай,

— А что такого?

— Анна, чтобы я больше от тебя таких слов не слышал, — твердо сказал я. — Ты от меня хотя бы один раз матюг слышала? Услышу… Нет, ничего не сделаю, ругаться не стану.