Господин следователь. книга шестая

У батьки в воскресенье выходной выпадет, так к нему все мужики и бабы придут, слушать станут. Они же все родственники наши. И еще обязательно — низко кланяется вам ваша дочь Нюша.

— Тогда батьку по имени-отчеству назови, а про мачеху так — и твоя законная супруга Галина, моя дорогая тетя Галя, тоже здравствуй, — подсказал я и напомнил. — И про Петьку не забудь.

— В письме его надобно Петром звать, можно Петенькой. И поклоны всем родственникам с соседями передать. Они обидятся, а батька расстроится.

Я только рукой махнул — дескать, пиши, как знаешь.

Сам же начал с ответа Василию Яковлевичу. Написал — что не сержусь на него за отправку текста песни в журнал (да, а гонорар мне положен или нет?), а заодно поинтересовался — нет ли у него на примете толкового человека на должность Череповецкого исправника? Сам-то господин надворный советник уйдет на повышение, а на кого он оставит Череповецкий уезд? Поставят какого-нибудь дурака, а еще хуже — если дурака с инициативой. И как мне с ним работать? Тогда уж лучше пусть назначат помощника Абрютина, господина Щуку. Тот, конечно, боится взять ответственность на себя, но у него под рукой будет пристав Ухтомский, который службу знает и не допустит безобразий ни в городе, ни в уезде.

Эх, Антона Евлампиевича бы в исправники. Но, увы. И возраст у него солидный, да и сам он устал от службы. Есть, правда, еще один немаловажный момент. Накладывает долгая служба в нижних чинах свой отпечаток, ох, накладывает. Чересчур тушуется наш пристав людей, которые повыше его чином, да дворян, а на должности исправника этого делать нельзя.

Исправник в уезде — как капитан на корабле.

Так что — пусть Василий подбирает кандидата. Наверняка знает своих коллег из других уездов. Вот, пусть и подбирает.

Понятное дело, что назначать исправника будет губернатор Новгородской губернии, но, если товарищ министра, в прошлом исполнявший должность вице-губернатора, курировавший, скажем так, полицию губернии, замолвит словечко за некого выдвиженца, то губернатор возражать не станет.

Ответ Литтенбранту пока потерпит. Теперь самое важное и сложное — написать письмо невесте. Не стану уточнять — что своей. Чужим невестам письма не пишут.

Не удержавшись, похвастался о своих успехах, рассказал о Москве — дескать, Первопрестольная чем-то напоминает Череповец, только гораздо больше и красивее. В театрах не был, в картинных галереях тоже, книжки читаю и в университет хожу.