Госпожа злодейка против! (СИ)

Сияние становилось ярче, не позволяя ранить принца.  Когда он приблизился к Кассии, из его спины вытянулись полупрозрачные крылья, аккуратно охватывающие фигуру девушки.

Со стороны это больше походило на объятия, потому что он не давал ей биться в агонии и, похоже… Этот золотой свет впитывал разрушительную мощь огня инициации джинн.

Глава 22

Кассия вспомнит потом эту удушающую, ненормальную боль, ломающую грани прошлого и настоящего.

Инициация джинн всё равно должна была произойти. После совершеннолетия полукровки, при обязательной страховке старшего в семье, это должно было случиться практически безболезненно.

… Но гнев обуял её слишком рано, ломая надежду на лучшее.

Её сознание горело и плавилось. Единственная мысль, бьющаяся в нём:

«Пусть всё это закончится быстрее! Пожалуйста! Прошу!»

А потом боль начала угасать, словно кто-то вытягивал её из обессиленного тела девушки. Она ощутила мягкое касание и приятную прохладу, такую долгожданную, к которой хотелось тянуться.

В реальности Кассия цеплялась пальцами за плечи Седрика.

Первый принц неторопливо поднял Кассию  на руки и пошёл вперёд, не обращая внимания на всех присутствующих.

— Пусти мою сестру! – рыкнул Кир, совершенно не способный взять себя в руки прямо сейчас. Убийственная атмосфера заставила стражников испуганно отшатнуться, но Седрик остался спокоен.

— Наследник Аулиц, должно быть, скорбит о том, что не смог защитить родную кровь, - медленно начал кронпринц и каждое его слово било по нервам Кира, - но я позабочусь о своей невесте. Вам же, сэр, посоветовал бы предупредить о случившемся герцога. В конце концов, леди Кассия досрочно прошла инициацию. Верно?

Лёгкая улыбка блуждала на губах принца. И всё же, было в этой улыбке нечто пугающее. Придворные уже знали, что она возвещает грядущие проблемы.

… Никто в тот момент не успел заметить, что не смотря на пожар, от которого тело леди Аулиц должно было покрыться ожогами на 80% (если не больше), кожа у девушки была чистой, только с остатками копоти от сгоревшей одежды.

Да и как заметить, когда Седрик так скоро её укрыл?

Впрочем, будет справедливо заметить: первый принц скрывал прежде всего свой собственный дар.