Город драконов. Книга вторая

Он отстукивал пальцем по столу в такт мелодии, которая, несмотря на лиричный напев, вероятно, исполнялась под типичный для оборотней барабанный бой.

После нахмурился, словно припоминая что-то, и добавил:

– Песня верности и скорби, песня жены, что потеряла любимого мужа. Песня, обернувшаяся смертью для всех, потому и «Мертвое поле».

– Не поняла, – совершенно честно призналась я.

Наруа посмотрел на меня и объяснил прямо:

– У оборотней мужчины и женщины сражаются наравне только в том случае, если на кону выживание клана.

Он взмахнул рукой, и дым обрисовал то жуткое чудище, что профессор уже демонстрировал мне в гостинице.

– Вот только ее крик, крик обратившейся виверны, убил не только врагов…

Я судорожно выдохнула, пытаясь представить произошедшее… Что ж, представлять было что – если сегодня крик виверны разбил все стекла в центре города, пробив щиты заклинания тишины, определенно наложенные на подземелья полицейского управления, то мне страшно предположить, что подобное существо могло натворить, обезумев от горя и отчаяния.

– У мужских особей полукровок подобного не происходит. – Наруа притянул к себе магией блюдце, причем блюдце из любимого сервиза миссис Макстон, выбил уже скуренный табак из трубки, набил ее заново и продолжил, поджигая смесь: – С тех пор женщины у оборотней не сражаются.

Поразмыслив немного, осторожно спросила:

– Но мужские особи виверны сражаются?

– И крайне успешно, – подтвердил профессор. – Рисунок, что я показал вам, был останками одного из самых выдающихся вождей. В бою мужские особи виверн практически не имеют себе равных.

– Даже среди оборотней? – не поверила я.

– Они сильнее оборотней, – сразу внес ясность Наруа."

"Я хотела было поспорить, прекрасно зная, на что в боевых условиях способны оборотни, но вспомнила лорда Арнела.

– Мисс Ваерти, – между тем решил перейти к расспросам профессор, – я не совсем понимаю, что здесь происходит.

И наступила моя очередь отвечать на вопросы.

Сделав еще глоток пряной и довольно острой жидкости, пожав плечами, предельно искренне ответила:

– Я в принципе тоже ничего уже не понимаю.