Город драконов. Книга вторая

Полицейский сверкнул широкой улыбкой, а затем вновь стал серьезен:

– Анабель, я бы с удовольствием сказал – «Адриан мерзавец, никогда не мечтайте о его постели», и в целом с радостью выставил соперника вон, но… – темные глаза дракона сверкнули зеленью, – один запрет мы уже нарушили, Анабель, и результатом стала смерть более четырехсот девушек. И Адрианом сейчас движет вовсе не желание уязвить вас, а страх. Страх совершить ошибку. И страх причинить вред."

"Он тяжело вздохнул, посмотрел на свои сцепленные над столом пальцы и хрипло добавил:

– Эти руки по локоть в крови, Анабель, крови тех, кого спасти мы не сумели, несмотря на все принятые меры.

Пауза и сказанное с болью:

– Тяжело видеть тела тех, в ком жизнь еще недавно сверкала юностью, еще тяжелее смотреть в глаза их родителей, мужей, детей…

Я потрясенно взирала на него, Давернетти взглянул на меня, горько улыбнулся и произнес:

– То, что вы сделали для меня, для Адриана и в целом для этого города, неоценимо, но, боюсь, признать это мы не сможем никогда… так же как и Стентон, ведь вашего имени нет на «его» научном труде.

– Прекрати! – глухо приказал Арнел.

– Вы разоритесь на цветах, – резонно заметила я.

И открывший было рот Давернетти умолк, с трудом сдерживая улыбку.

– Заведу оранжерею, – произнес он, спустя несколько секунд.

– Не люблю цветы! – солгала я.

– Но вы приняли букет из лилий, – подмигнул он.

– Не принимала, – возразила я, а затем была вынуждена признать: – Я нервно съела пирожное, наблюдая за арестом курьера, пытавшегося наградить меня очередным букетом зимних фиалок!

Арнел мгновенно посмотрел на родственника.

Давернетти молча развел руками и нехотя сообщил:

– Никаких сведений. Утром курьера выпустили из больницы, проведя предварительно чистку памяти. На приказе, переданном директору, моя подпись.