Горькая полынь моей памяти

– Я не собираюсь поступать дурно с Каримой. Ты как в Арабских Эмиратах в роли шейха живёшь, честное слово, а не работаешь в строительной компании в Штатах.

– Ты знаешь её? – он перебил поток мыслей друга.

– Кариму? Знаю, прикинь.

– Элю!

– А! Вот я осёл, не врубился сразу! Ну, как знаю, видел. Она у Натки в отделении работает ночной санитаркой, иногда днём. Натка говорила, у неё проблемы в семье, а что именно – не знаю, то ли забыл, то ли не уточнял. Здрасти - до свидания, вот и всё знакомство. Я сам на работу к Натке раз пять заходил, не больше.

– Работает? Она только школу закончила… Без медицинского образования можно санитаркой работать?

– Не знаю, наверняка можно, там, в основном студенты из меда или училища, да пенсионерки трудятся.

– Понятно… Погоди, так Эля знает, что ты с Наткой мутишь? – наконец-то дошло до Дамира, как до жирафа. – Эпический пипец!

– Я попросил ничего никому не говорить, а что оставалось? – Равиль нервно дёрнул плечом. – Эля сказала: спасибо за попкорн и колу, очень вкусно, а личная жизнь Натальи Сергеевны её не касается.

– Я постараюсь, – засмеялся Дамир.

Постарался… Так постарался, что через шесть лет в себя не прийти, не опомниться, не ожить.

Немного погуляли в парке аттракционов, ночь стояла тёплая, звёзд не видно из-за иллюминации. Катались на колесе обозрения, Карима визжала, когда Равиль начал раскачивать кабинку, Эля лишь вцепилась в поручни и, показалось, усмехнулась.

В село приехали ночью, Дамир заранее предупредил родителей, что они задержатся.

– Карима, прогуляемся? – Равиль глянул на Кариму. – Дамиру ещё в Поповку.

– Довезу, – коротко бросил Дамир.

– Не веришь? – друг криво улыбнулся.

– Верю, но довезу.

Подъехал к воротам дома, осветив зелёную улицу с фруктовыми деревьями, нажал на клаксон, несмотря на ночь, вызвав перекличку собак и шавок по всей округе, кое-где всполошились курицы, недовольно гоготнули гуси.

– До двери хоть не пойдёшь провожать? – усмехнулся Равиль, открывая дверь Кариме.

– Зачем провожать? – Дамир широко улыбнулся и показал глазами на горящий свет в окне родительской спальни. – Я тебе больше скажу, у эби бессонница.