Горький ветер свободы

Среди прочего на востоке ценят силу. Зачастую ценят выше, чем справедливость и тем более честность. Честность с их точки зрения вообще важна лишь между «своими». Обмануть чужого можно и зачастую даже почетно. Но я сейчас не о том. С позиции арканзийца, заключать договор можно только с сильным партнером. Это одно из главных условий. Если потенциальный партнер проявляет слабость, от него с легкостью избавляются. И дальше заключают соглашение с более сильным игроком, пришедшим на смену первому. Либо не заключают вовсе.

Понимаешь, что это означает?

– Догадываюсь, – кивнула я. – Если бы ты проявил слабость, арканзийцы с легкостью избавились бы от тебя и разорвали договор, который так и не был заключен до конца.

– Совершенно верно, – одобрительно сказал Данте.

– Значит, ты ходил по лезвию ножа, – заметила я. Он хмыкнул: я явно не сообщила ему ничего нового. – Мало ли что взбрело бы в голову этим людям. И что они восприняли бы как слабость, учитывая разницу менталитетов.

– Справедливо, – подтвердил Данте.

 – Однако помогало то, что я неплохо знаю их менталитет. И одну вещь я знаю точно, – очень серьезно продолжил он. – Сострадание к рабу является в Арканзии признаком слабости.

Я опустила глаза, делая выводы. Данте внимательно на меня смотрел, следя за моей реакцией.

– Я не мог напрямую протранслировать тебе свои намерения, – проговорил он, увидев, что я уже сумела сложить два и два. – Если бы меня решили убрать – а такие решения принимаются на востоке очень легко, – то убили бы и тебя, и Ренцо.

А на приграничные земли продолжились бы набеги, в ходе которых гибнут десятки людей. Лучше от этого не стало бы никому. Я знаю, что тебе пришлось нелегко, Сандра. Но, к сожалению, у меня были связаны руки. Ренцо мог позволить себе чуть больше как подчиненный, и он пользовался этой возможностью. Но и его свобода действий была существенно ограничена."

"Я вспомнила намеки, которые Данте делал в свое время касательно Илкера. Вспомнила навязчивое присутствие Карталя.

И то, насколько по-разному Данте вел себя со мной в присутствии арканзийцев и когда мы остались в Бертане один на один.

– И несмотря на это ты спасла нам с Ренцо жизнь, – добавил он, аккуратно взяв мою руку в свою. – Хотя на тот момент имела все основания считать нас своими врагами. Если ты думаешь, что я об этом забыл, ты сильно заблуждаешься.

Я пожала плечами, глядя в пол. Я не считаю врагами людей, которые уступают мне свою постель. Но дело не в этом.