Горький ветер свободы

Их подножие напоминало чьи-то гигантские опустившиеся на землю лапы. На обрамленной горами равнине, по которой мы и ехали, тут и там виднелись пусть чахлые, но все же деревца. Кое-где – сухая трава; стало быть, хоть временами эта равнина зеленела. Высокие, в человеческий рост, кактусы – и вовсе в изобилии. Один раз мы проехали мимо русла высохшего ручья. Но в некоторых местах источники воды по-прежнему встречались, в том числе, вероятно, и под землей, за счет чего хоть какая-то растительность продолжала здесь существовать.

Ехали мы, опять же, не всегда по песку, иногда это была скорее почва, правда, сухая и имевшая желтоватый оттенок. В таких местах можно было встретить даже небольшие рощицы, хотя деревья опять-таки были чахлыми, почти без листвы, и особой тени не давали.

На привалах меня перевели в шатер, подтверждая тем самым повышение в статусе. С едой и питьем тоже стало лучше, Ренцо не приходилось теперь передавать мне лишние куски потихоньку, таясь от посторонних глаз. Сложность представляло теперь мое мнимое незнание языка.

Раньше оно приносило пользу, теперь же невозможность обменяться с Данте хотя бы парой слов стала восприниматься как досадная помеха. Данте, по-видимому, относился к этому так же. Поэтому в какой-то момент просто взял и заговорил со мной. Я ответила, поняв, что он ожидает от меня именно этого. На удивленное замечание Илкера о том, что рабыня вроде бы не знала арканзийского, у Данте был готов ответ:

– Как оказалось, она изучала арканзийский язык у себя на севере.

Когда попала в среду, ей потребовалось время, чтобы освоиться. Теперь она может говорить без особого труда.

Данте посоветовал мне держаться поближе к нему и к Ренцо и подальше от арканзийцев. Это соответствовало моим собственным ощущениям, так что я старалась следовать его совету. Тем не менее удавалось это не всегда. Как-то раз, оказавшись в обществе рабов, я поймала на себе откровенно враждебный взгляд Юркмеза и более спокойный – Берка.

– Повезло девчонке, – заметил последний, обращаясь к своему приятелю.

– Конечно, – скривил губы тот. – У нас ведь нет такой же возможности приблизиться к господину.

– А вы попытайтесь, – не стала отмалчиваться я. Слишком уж долго держала рот на замке. – Господа – они всякие бывают. Может, и вам повезет?

Постепенно я начала делить с ними работы по уходу за джамалями. Начала со своего, к которому успела привязаться. Я люблю животных, к тому же отчасти чувствовала в джамале такое же бесправное существо, как и я сама.