Горький ветер свободы

После чего ушел, не прекращая сосредоточенно проглядывать на ходу исписанные страницы."

"Когда за секретарем закрылась дверь, Данте посмотрел на меня в упор и неодобрительно покачал головой.

– У тебя на плече нет повязки.

Его взгляд упал на левый рукав моего платья. Если бы под ним была повязка, это, конечно, было бы заметно.

– Это и не нужно, – пожала плечами я. – Там действительно простая царапина. Она уже не кровоточит.

– Снимай платье, – со вздохом распорядился Данте.

Я даже не поняла, что смутило меня сильнее: само распоряжение или сопровождавший его вздох.

– Снимай что? – переспросила я.

– Платье, – все тем же тоном повторил Данте.

Кивком головы он указал мне на столик. Тот стоял чуть позади дивана, поэтому я раньше не обратила на него особого внимания. Теперь же увидела, что там были приготовлены чистые тряпицы для перевязки и миска, в которой теплая вода была, вероятно, смешана с каким-то целебным раствором. В лекарствах я не разбиралась, но ощутила приятный травяной запах.

– Обещаю, что не буду тебя разглядывать, – фыркнул Данте, кажется, позабавленный моим замешательством.

– Хорошо.

Я развязала шнуровку, которая, к счастью, располагалась не на спине, а на груди, и выбралась из надетого после бани платья. Теперь на мне оставалась только тонкая обтягивающая рубашка без рукавов, доходившая до середины голени.

Бросив взгляд на Данте, я обнаружила, что он застыл, чуть расширив глаза, полностью погруженный в созерцание. Причем разглядывал отнюдь не лицо.

– Ты же обещал не смотреть! – напомнила я, не столько рассерженная, сколько позабавленная такой реакцией.

Данте с видимым трудом отлепил взгляд от того участка моей рубашки, где она облегала упругую грудь. Но продержался совсем недолго и снова возобновил созерцание.

– Давай просто считать, что я солгал, – предложил он.

Однако затем попросил меня сесть и все-таки приступил к перевязке. Впрочем, его взгляд по-прежнему регулярно возвращался к точкам, не имевшим к моей ране ни малейшего отношения.

– Зато я видела тебя голым в бане, – мстительно сообщила я, в то время как он промывал царапину вымоченной в растворе тряпкой.

Было больно, но лишь самую малость.

– Я тебя тоже, – парировал Данте.

– Это не считается, – выкрутилась я. – Я стояла к тебе спиной.

– Считается, – возразил он. – Я говорю о другом случае.

– Каком же? – Я в недоумении нахмурила брови.

Таком, – насмешливо отозвался он. – В Арканзии, на самом первом постоялом дворе.