Горький ветер свободы

По мере приближения к своим покоям Данте все чаще спотыкался, хоть, кажется, и не переживал из-за этого факта, даже усмехался собственной неловкости. Мы с Ренцо помогли ему войти и усадили на диван. Затем кастелян собрался уходить.

– Пойду посмотрю, как там наши охотницы за приданым, – сказал он. – Сандра, ты со мной?

– Нет. Пожалуй, я лучше останусь. Они, конечно, не рассчитывали на такой поворот, но кто их знает? Вдруг попытаются пробраться и сюда? Лучше покараулить.

– За дверью будет дежурить охрана, – напомнил Ренцо.

– Ага, как и в бане, – съехидничала я, хотя не была уверена, в курсе ли Ренцо той истории. – Нет, лучше я все-таки проконтролирую ситуацию сама. Но ты скажи охраннику, чтобы был настороже.

– Сандра. – Ренцо в нерешительности прикусил губу. – Если ты здесь останешься, там, снаружи, это могут неправильно понять.

– Могут, – согласилась я. – Как и в первую ночь, которую я провела в армоне. Ренцо, поверь, – моя рука дружески легла ему на плечо, – после вот этого, – короткий взгляд на знак дракона, – все остальные пятна на моей репутации – такая ерунда!

– Ты неправа, – заявил кастелян, глядя мне прямо в глаза.

– Спасибо, я все понимаю, – ничуть не обиженно кивнула я.

Ренцо ушел. Я закрыла за ним дверь и даже на всякий случай заперла на замок, пока он переговаривался с поставленным снаружи стражником. Что ж, будем надеяться, что ночь пройдет спокойно. Данте ляжет спать, я пристроюсь где-нибудь в гостиной, а наутро девицы благополучно уедут.

– Сандра! – позвал меня Данте, отрывая от размышлений. – Садись.

Я подошла и опустилась рядом с ним на диван.

– Ты хотел о чем-то поговорить? – спросила я, вглядываясь в его лицо. Глаза как-то странно блестели.

– Поговорить? – переспросил он.

Говорил нечетко – язык, похоже, ворочался с трудом. Все признаки указывали на действие какого-то препарата.

– Сандра, ты такая красивая! – Его рука без малейших колебаний погладила меня по голове. – И у тебя такие необыкновенные волосы!

Загорелые пальцы поигрались с прядью, потом коснулись моей щеки.