Горечь твоей любви

Я как сейчас помню, как воспитательница в приюте ставила нас на соль, просто потому что мы ее раздражали. Нам было по пять-восемь лет, наши колени разъедало до кровавых дыр. А если начнешь жаловаться, то тебя лишали еды и запирали в чулане. Иногда они развлекались, знаешь как? Не кормили нас три-четыре дня подряд, а потом приносили в столовую поднос с горячей едой и смотрели, как мы деремся за нее.

— Слава…, — тихо сказала Крис, по ее щекам катились слезы, — почему… Почему ты никогда об этом не рассказывал?

— Потому что это все в прошлом, — воспоминания навалились, словно каменная глыба, я постарался отодвинуть их подальше.

— И тогда, лежа на жесткой, вонючей кровати, я думал, что у моего ребенка никогда такого не будет. Я был тощим, щуплым пацаненком, который не знал ласки. И лежал, думая о том, какой будет моя семья. У нас же и не было больше ничего, только мечты. Я настолько вбил себе в мозг эти мечты, что не мог мыслить нормально. И когда подтвердилось, что ты беременна моим ребенком, я не видел другого выбора, только жениться на тебе и растить ребенка, — я замолчал, потер руками лицо, сердце начало болеть от тупой боли за наших так и не родившихся детей.

— Я же встречался с девушкой. И я любил ее, больше всего на свете. Но из-за своих детских страхов мне пришлось ее оставить.

— А тогда кто я для тебя? Почему ты жил со мной все это время?

Я точно знал ответ, кто она для меня. Наказание. Каждый день я наказывал себя за то, что рядом не Диана.

— Ты женщина, которую я уважаю. Крис, нас всегда будет объединять прошлое, но не будущее, его просто нет у нас двоих.

— Ты все решил, да? А меня спросить не хочешь?

— Да, я все решил.

— Я не понимаю… Все же было хорошо… — пробормотала девушка, а затем вскинула на меня глаза. — Это все она, да? Та, которую ты любил? Вы опять встретились? Не молчи, Слава! Ты должен сказать мне хоть это.

— Да, мы встретились.

Кристина рассмеялась, сидя на полу, ее смех походил на истеричный.

— Вот ведь незадача, Марин! Хоть кому-то ты нах*р не нужен, — она замолчала и встала с пола, одергивая на себе платье.

— Я сейчас пойду, умоюсь, а когда выйду из ванной, то притворюсь, что ты всего этого не говорил. Все у нас будет хорошо, Слава, — девушка улыбнулась и накрыла ладонью свой плоский живот.

— В этот раз мы будем счастливы, вот увидишь.