Горечь твоей любви

Сама знаю, что должна забыть, не вспоминать. Да разве могу? Даже если очень сильно захочу, то не сумею. Эта душевная боль срослась со мной, переплелась так туго, что не отделить. Если посторонние услышат мою историю, то станут осуждать, называть дурой и тряпкой, никогда не поймут… И не надо, потому что никто и никогда не будет мною, чтобы все понять и прочувствовать. Да, больно, но эта боль делает меня живой…

А потом пришел Илья… Пытался ступать осторожно, чтобы не разбудить. Лег рядом, поцеловал и аккуратно обнял.

Я слушала его ровное дыхания, а внутри все обрывалось, кипятком шпарило презрение к себе. Тихие, горькие слезы катились из глаз, которые просто не заканчивались. Мне было так противно от самой себя. Больно из-за Ильи. Он не заслуживает такого, этот мужчина достоин намного большего. Я ненавижу себя за то, что не могу дать Грацианову всю себя. Ведь он открылся мне полностью. Я знаю о нем абсолютно все. И я люблю его, действительно люблю, но не так, как Ярослава.

Всю ночь я провела без сна. Душу кислотой разъедали чувства, эмоции, сомнения.

Встала с кровати, приготовила завтрак и кофе. Я собиралась все рассказать Илье. Не могу хранить то, что я сделала, в секрете. Он не достоин всей этой грязи и лжи.

Сидела за столом и бездумно вертела чашку с остывшим кофе в руках, когда зашел Илье.

— Доброе утро, Цветок, — поздоровался мужчина и сел за стол напротив меня, где его ждали бутерброды и кофе.

Меня начало трясти, и я покрепче обхватила чашку руками. Не могла поднять взгляд на Илюшу.

— Вчера Леха предложил, — не замечая моего настроения, начал говорить Грацианов, — поехать всем вместе на отдых. Солнце, море, пляж, как тебе?

— Звучит здорово, — автоматически ответила.

— Вот и мне так показалось. Мы сто лет нигде не отдыхали — имеем право.

Я не имею. Ни на что не имею право.

— Илья… — начала я, а в горло, словно битое стекло напхали, но у мужчины зазвонил телефон.

Он ответил на вызов. Я не прислушивалась к разговору. Пыталась понять, как все рассказать, что сказать…

— Черт, — выругался Грацианов, и я беспокойно посмотрела на него, выныривая из своих размышлений.

— Что случилось?

— Проблема на одной из моек. Система вышла из строя, и вода хлещет по улице.

Илья встал из-за стола и вышел из кухни, через несколько минут одетый стоял в коридоре и надевал кроссовки.

— Поеду, проконтролирую все, — сказал, открывая входную дверь.

Я, как ужаленная, подскочила с места.

— Илья, нам надо поговорить, — произнесла, выбегая в коридор.