Горелый магистр

Пока фабрика на реконструкции, ты подготовишь летнюю коллекцию. Брюки двух видов, пиджаки трёх видов, пару рубашек, и я не знаю, ну пару плащей.

— Ткани, технологи, фурнитура. — коротко ответил Александр.

— Смешно. — Прокомментировал Моисей. — Молодой человек которого я прочил на это место, первым делом спросил про зарплату, и что он будет иметь сверху. А вы, спросили про ткани, с которыми у нас действительно проблемы, технологов, и фурнитуру."

"— Что я буду иметь это и так понятно. — Александр улыбнулся.

 — Опытный отдел, будет шить пробные экземпляры, и почему бы им не шить на меня? А за такое дело, грамотные люди вообще-то должны приплачивать. Деньги нужно делать в других местах.

— Приплачивать не нужно. — Со смехом сказал Моисей. — Но если всё сойдётся, то, обещаю премию, всю одежду которую сошьют на тебя, бесплатно, и что-нибудь ещё придумаем.

Уже спустившись домой, Александр достал учебники, и стал разбираться чего ему оставил в наследство прежний хозяин.

Дневник был потрёпан, но вполне в меру, а оценки чуть выбивались из категории «троечник». Особенно огорчали круглые тройки по алгебре, физике, и химии, чего Саша, как технарь понять не мог. Чего там в математике непонятного? Зато в гораздо лучшем состоянии была литература, русский язык, пение и физкультура, что было вполне понятно, так как он вполне уверенно шёл на второй юношеский разряд по боксу, и этой подготовки для школьных уроков хватало с головой.

Быстро порешав все задания, он сложил портфель, и заглянул в зал, где всё ещё сидела бабушка.

— Ба, иди спать. — Александр подошёл ближе шлёпая босыми ногами. — Ты же знаешь, не выспавшийся воин — мертвый воин.

— Я-то знаю. — Бабушка выпрямилась и громко рассмеялась неожиданно молодым голосом. — А вот откуда знаешь ты?

— Всплывает в голове что-то такое временами. — Александр пожал плечами, повернувшись пошёл спать.

Утром проснулся ни свет, ни заря и минут пять оглядывался, пытаясь вспомнить куда это его занесло, а вспомнив, первым делом подошёл к маленькому зеркалу, и посмотрев на себя, с удовлетворением отметил, что синяка почти не видно, а шрам на брови практически затянулся превратившись в тонкую тёмно-красную линию.

Почистив зубы порошком, и одевшись, выбежал на улицу, где уже ждала служебная машина Моисея Соломоновича — новенькая еще пахнущая краской и кожей двадцать первая волга модного цвета «кофе с молоком».