Горелый магистр

Риту он забрал с последней пары, и проведя под прицелом десятков студенческих взглядов, усадил в машину.

Рита уже немного привыкла к такому обращению, и к расспросам в институте, так что весело щебеча, уселась на сиденье и продолжала что-то рассказывать всю дорогу. Остановилась лишь вместе с автомобилем, когда Александр подал девушке руку помогая выйти.

— А здесь что? — Она заинтересованно оглянулась.

— О! Здесь работает близкий друг моего казанского товарища, и просто очень хороший человек Осип Лейзер.

— А что он умеет делать? — Рита прошла сквозь раскрытые перед ней высокие двери, и оказалась в роскошно обставленном холле.

— Рита, Осип Наумович, сказочник. Он умеет делать чудо.

— Ах гэрте шейн, — В холл словно ураган ворвался невысокий мужчина, с буйной копной белёсых волос, и окладистой бородой, в идеально сшитом светло-сером костюме, с висящим на шее матерчатым метром. — Это ваш хавер, настоящий ди озерт. Подумать только, как прихотлива рука господа.

— Ах мой друг. — Директор московского ателье приветливо улыбнулся Александру. — Рад бы составить вам компанию в ожидании, но я должен видеть это чудо преображения.

— Чего это он? — Сопровождавший Александра Григорий кивнул в сторону убежавшего Осипа Наумовича.

— О! — Александр повесил на вешалку пальто, и присел в кресло для ожидающих. Это-ж была настоящая боевая операция.

— Так. С одеждой понятно. — Телохранитель Александра кивнул. Здесь ей должны были пошить новое платье?

— Не только платье. Но в целом, да. Осип Наумович в этой операции отвечает за одежду. А обувь я заказывал у Осипова. Они по её старым туфелькам сделали колодку, ну и пошили всё что нужно.

— А что значит украшения которые не выглядят дорого на первый взгляд?

— А то и значат. — Сашка ухмыльнулся. — Она же будет это носить. Ну и чтобы не вызывать зависть подруг, всё это сделано довольно скромно. Как бы серебро, хрусталь, и всё такое прочее.

— А в действительности? — Григорий всё не успокаивался.

— А в действительности платина и бриллианты.

На премьеру в МХАТ имени Горького традиционно съезжалась вся Москва.