Горячая Штучка: солнце, безумство и любовь

- Бежать не надо, у тебя же ноутбук с собой. Посмотри после завтрака, пожалуйста, почту за тот период. Мне нужно просто название компании.

- Лешенька, ну пожалуйста, не заставляй меня думать о работе. Я и так вся перенервничала, сил никаких нет. Давай приедем домой, и я все-все тебе найду.

Он улыбнулся, но теплота почти исчезла из его голоса.

- Ева, будь добра, просто выполни свою работу. Это важно, а ты не в отпуске. Через час я хочу знать кто и когда отвозил цветы. Все. Ладно, я пошел.

На последнем слове его тон явно смягчился.

А на лице появилась шалая улыбка. Он вставал со стула, и рванул через весь зал, уже думая о другом.

В помещение в это время зашла Вера, осторожно оглянулась и с интересом склонила голову, наблюдая идущего напролом как ледокол Лешу."

"- Вот черт, - ошалело сказал Фадей, глядя как пара присаживается за дальний стол, - Так они были раньше знакомы?

Ева смахнула набежавшую слезинку. Ей было отчаянно жалко себя. Столько времени, столько сил и все коту под хвост.

Ее слабость, которая всегда срабатывала, сейчас не произвела на Алексея должного впечатления.

- О, извини, - ее собеседник почувствовал себя виноватым, - Да, не обращай внимание. Ты же говорила, что сильная и переживешь. Отпусти его, видишь, как повело парня. Не факт, что у него что-то получится…Еще пожалеет сто раз…

Фадей не умел успокаивать плачущих девушек и чувствовал себя несколько скованно. Положил руку ей на локоток, и она, всхлипнув, уткнулась лицом ему в плечо.

Растерявшись окончательно, он неуклюже похлопывал ее по спине, ревниво поглядывая на тихо общающуюся новообразовавшуюся парочку. Вера ему очень нравилась, но каждый раз, когда он начинал за ней ухаживать, сталкивался с приоритетом ее работы над всем остальным, и это ему категорически не нравилось.

Вот Ева другое дело. И он ей явно симпатичен, не раз его вчера сравнивала с Алексеем, сильно не в пользу последнего. Другое дело, что «брошенок» он совершенно не терпел. Нет, скорее так, не хотел.

В брошенных девушках было что-то милое, но совершенно не вызывающее трепета или восхищения. Их хотелось успокоить, были пара случаев, когда приятельницы в этот период бросались к нему за этим самым успокоением, и он не мог отказать. Скорее из жалости, а не по собственному желанию.

Воодушевления у него это точно не вызвало. В глубине души Фадею хотелось, чтобы любили только его, а не рассматривали как жилетку для слез или запасной вариант.