Гордый, жестокий... желанный

Она вырастет прекрасной, хорошо воспитанной молодой женщиной и будет вспоминать отца только с любовью.

Завтра они улетают. Он нужен в офисе и благодарен за предлог уехать отсюда. Но сначала он должен отыскать Пенни и извиниться. Однако он был совсем не в том настроении и вместо этого пошел к бассейну и плавал, пока совсем не выбился из сил, наказывая себя. Сработало: горечь и гнев поблекли, и, увидев идущую к нему Пенни, он понял, что готов поговорить. Она сказала, что тоже хочет поговорить. Что, если это все-таки было связано с Хлоей, что, если она нездорова? Она спала, а обычно она не спит днем.

— С Хлоей все в порядке? — спросил он, как только она подошла. — Она все еще спит?

— С твоей дочерью все хорошо, — тихо ответила она.

— Тогда что случилось? Что-то с тобой?

Пенни прикрыла глаза:

— Я тоже в порядке, но мне нужно сказать тебе одну вещь. Могу я присесть?"

"— Конечно. Хочешь выпить? Воды, может быть? Ты бледная, это солнце?

Сейчас он чувствовал вину за то, что напугал ее, что она посмотрела на него огромными испуганными глазами и бросилась прочь, как кролик, под защиту дома.

— Да, воды, спасибо.

Пенни глубоко вдохнула, выравнивая дыхание, пока Санто не было. Из своего окна она видела, как он плавал, и поняла, что он вымещает гнев. Теперь он выглядел спокойнее, и она мысленно скрестила пальцы, чтобы гнев не вспыхнул с новой силой после того, как она скажет ему.

Он вернулся, одетый в льняные брюки и футболку, и даже улыбнулся, наполняя стакан.

— Жара немилосердная. Будь осторожнее.

Пенни жадно глотала воду.

— Это не жара.

— Тогда что? Напряжение между мной и отцом? Прости, я…

— Нет! — воскликнула Пенни и, не в силах облечь признание в осторожные слова, выпалила: — Я беременна, Санто.

Повисла бесконечная, оглушительная тишина. Пенни не смотрела на Санто; ей не хотелось видеть ужас, неверие, шок, отрицание.

Когда он наконец заговорил, его голос звучал обвиняюще:

— Этого не может быть.

— Нет, — возразила она, тщательно следя за голосом. — Поверь мне, я знаю. Я ношу твоего ребенка.

— Но когда, как? — В темных глазах все еще плескалось недоверие. — Я всегда предохранялся.

— Кроме одного раза, — напомнила она. — Ты, может быть, забыл, но я помню. Разумеется, когда мы вернемся в Англию, я уволюсь. Я не буду мешать тебе видеться с ребенком, но…

— Еще бы! — Рык Санто взрезал воздух; сердце Пенни остановилось.