Гордый, жестокий... желанный

Ее губы дрогнули, она легко вздохнула, и он углубил поцелуй, скользнув рукой по ее шее, чтобы не дать ей отступить, хотя в этом не было необходимости: она вернула поцелуй с поразившей его страстью. Он скользнул пальцами по ее лицу, по шее, ощущая бьющуюся жилку, и ниже, чувствуя, как поднимается и опадает ее грудь. Как он и подозревал, она не носила лифчик.

— Давайте уйдем отсюда, — прохрипел он.

Уже в машине он положил ее руку себе на бедро, чтобы она не передумала, и отпускал ее, только чтобы переключить скорость, и ему казалось, что ее рука постепенно поднимается выше.

Если она доберется до цели, он погиб.

— Спаси меня, — прошептал он.

Пенни засмеялась, и это был самый прекрасный звук, который он когда-либо слышал.

— От кого? От себя?

Он пробормотал что-то по-итальянски, его соблазнительный голос разжег ее желание еще жарче. Она знала, что этот вечер закончится в его постели, смирилась с этим и теперь получала удовольствие, дразня и распаляя его. Она хотела, чтобы эта ночь запомнилась ей на всю жизнь.

Санто знал, что делает, когда привел ее в этот ресторан и растревожил ее чувствительную душу, и теперь она принадлежала ему. Крошечная часть ее посылала тревожные сигналы, но она не обратила на них внимания. Она хотела, чтобы Санто овладел ею, хотела чувствовать его руки на себе. Одна мысль об этом заставила ее задрожать всем телом, и она подалась к Санто и порывисто поцеловала его в щеку.

— Бог мой! — простонал он. — Ты понимаешь, что делаешь? Мы разобьемся, если ты не будешь осторожна!

Пенни неохотно откинулась на сиденье, закрыла глаза и позволила мыслям свободно течь.

Ее пальцы поглаживали бедро Санто, и она наслаждалась властью, которую имела над ним. Теперь она могла думать о нем просто как о мужчине, будящем в ней жестокую жажду.

На дорогу ушло больше времени, чем она думала, и, когда он вел ее в спальню, крепко держа за руку, она поняла, что он хочет ее так же сильно, как она его. Однако в спальне он сказал:

— У нас вся ночь впереди.

Можно не спешить.

Он не прикасался к ней; то, что должны были делать руки, делал взгляд: раздевал ее, замечая, как она облизывает губы, как не может расслабиться, потому что желание уже начинает причинять боль.

— Я хочу тебя, Санто, — хрипло сказала она, и на секунду ей стало стыдно, что она так выдает себя.

— Как сильно?

— Слишком сильно, — призналась она.

— Невозможно.

— Слишком сильно, чтобы это было нормально.