Гончие смерти

Еще дважды Лесана ныряла в реку, а когда она наконец выбралась из воды, на берегу лежали четыре рыбины. Две длинные щуки, жирный лещ и здоровенная красноперка.

Лесана, не одеваясь, села на камень, взглянула на рыбин и улыбнулась.

– Рыба у вас такая же, как в наших реках. Даже цветом не отличается.

Хлопуша, стараясь не смотреть на мокрое девичье тело, пробубнил:

– Ты бы оделась.

– Зачем? – удивилась Лесана.

– Может, у себя в стране вы и ходите голыми, но у нас это не принято.

Лесана нахмурилась, будто о чем-то вспомнила, и серьезно проговорила:

– Прости, здоровяк.

Пока девка одевалась, Хлопуша развел костер и принялся потрошить рыбу.

Полчаса спустя Лесана сидела на бревне, уткнув локти в колени и подперев ладонями лицо. Взгляд ее, устремленный на костер, был печален и задумчив. Хлопуша поворошил палкой угли, поднял на девку взгляд и спросил:

– О чем ты задумалась?

– Так. Ни о чем.

Хлопуша хмыкнул.

– «Ни о чем». Тебе незачем от меня таиться, милая.

Лесана посмотрела на богатыря недоверчивым взглядом, потом вздохнула и сказала:

– Я думаю о том, что будет, если Первоход не сможет нам помочь.

– Первоход не сможет? – Хлопуша усмехнулся. – В мире нет врага, которого Первоход не смог бы одолеть! Ты уж мне поверь. Я знаю.

Лесана с сомнением качнула головой.

– Может быть, и так. Но ты ведь слышал, что сказал охоронец Дягиль. Редко кому из узников Мории удается сохранить рассудок. Что, если Первоход давно обезумел от своих кошмаров?

Лицо Хлопуши потемнело.

– Если это так, то я вернусь в Хлынь-град и прикончу князя Добровола! – прорычал он. – Задушу его вот этими вот руками!

Здоровяк поднял растопыренные пятерни и тряхнул ими перед лицом девушки. Она улыбнулась.

– Ты смелый воин, Хлопуша. Но не всего в этом мире можно добиться одной лишь смелостью. Хитрый трус – опаснее бесстрашного растяпы.

– Хочешь сказать, что я растяпа? – возмущенно вскинул брови Хлопуша.

Лесана покачала головой:

– Нет.

– Это когда же?

– Да хотя бы сейчас. Пока ты грозишь далекому князю кулаком, рыба твоя подгорает.

Хлопуша встрепенулся и устремил взгляд на рыбу – та и впрямь начала подгорать.

– Леший! – выругался здоровяк и поспешил снять вертелы с опаленных рогатин.

Слава Белобогу, сгореть рыба не успела, лишь подрумянилась чуть сильнее, чем следовало бы. По крайней мере, Лесане и Хлопуше она пришлась вполне по вкусу.