Гончие смерти

Тот был небольшой, размером с кошку, но такой чудной и смешной, что Прошка едва не расхохотался.

Тело у него и впрямь было похоже на кошачье, только мех был короткий и голубовато-серебристый. А вот голова диковинного зверька походила на голову ребенка, только с кошачьими усами и черным носиком-пуговкой. По бокам головы колыхались на ветру уши, огромные и нелепые.

Хвост, голубоватый, как и все тельце, был распушен на конце в кисточку, будто у коровы. Лапки зверька были пушистые и аккуратные.

Завидев Прошку, зверек на мгновение оцепенел, уставившись на него своими огромными глазами, а потом отступил назад и испуганно прикрыл ушами мордочку.

Смех его прокатился ветерком по траве и листьям, вспугнув целый рой каких-то серебристых мошек. Выпорхнув из кустов, серебристое облако понеслось над поляной, меняя форму, как ее меняют настоящие облака. Вот оно стало похоже на какого-то зверя, плывущего над травой, а вот – на человека.

Прошка пригляделся и с удивлением узнал в этом облачном человеке свою собственную худую фигуру. Серебристый рой мошек подражал Прошке, намереваясь сбить его с толку.

Прошка поднял руку. Облачная фигура, сложенная из тысяч маленьких, серебристых мушиных тел, тоже подняла руку. Прошка опустил руку. Опустил ее и двойник.

– Здорово! – восхищенно выдохнул Прошка.

Наблюдая за облаком, он совсем забыл про зверька, а когда вновь повернулся к нему, вскинул брови от удивления и слегка попятился.

Зверьки стояли и глазели на Прошку, должно быть, пораженные его видом не меньше, чем он сам был поражен видом этих смешных зверьков.

«Вот бы поймать одного», – подумал вдруг Прошка.

Стоило ему об этом подумать, как в голове тут же сложился волнующий коммерческий проект. Хорошо бы поймать двух таких зверьков – самочку и самца и заняться их разведением.

Прошка аж пропотел от волнения. Богатство стояло прямо перед ним, глядя на него по-детски любопытными глазенками и тихонько прядая огромными ушами.

«Только б не напужать», – с волнением подумал Прошка. Он сделал осторожный шажок навстречу зверькам, опасаясь, что они развернутся и удерут в лес.