Гончие смерти

Гончие смерти, которые до сих пор существовали лишь в ее воображении, стали настоящими.

Слушая ровный, гулкий, монотонный голос жреца, Глеб задумчиво разглядывал Лесану. Грудь ее мерно и тихо вздымалась под охотничьей курткой, губы были слегка приоткрыты, густые, длинные волосы лежали вокруг головы веером.

– Ты сказал, что это дар, – негромко проговорил Глеб. – Но, по-моему, это проклятие.

– Проклятие тоже может стать бесценным даром, – возразил жрец.

– Угу. – Глеб мрачно усмехнулся. – Вечно у вас, нелюдей, все не по-людски.

Жрец немного помолчал, затем ответил:

– Страх поселился в душе Лесаны, подобно ядовитому паразиту. Он отравил своим ядом ее кровь. Мы ничем не могли ей помочь.

– Но… при чем тут я?

– Лесана с детства слышала истории про Глеба Первохода. Героя, который в одиночку победил армию нелюдей и открыл для нас врата Иноземья. В ее воображении ты стал непобедимым героем. Лесана была уверена, что ненавидит тебя, но на самом деле она испытывала к тебе другие и гораздо более глубокие чувства.

Лесана справилась со своими страхами. И сделать это ей помогла любовь. Девушка расправилась с чудовищами, которые терзали ее душу. Теперь она в безопасности. И мы – тоже.

Лицо Глеба дернулось.

– Сказка про всепобеждающую любовь… – с холодной и горькой усмешкой произнес он. – Как это по-книжному.

Ростих сдвинул безволосые брови и сухо отчеканил:

– Это ты должен решить сам.

Глеб некоторое время молчал, потом посмотрел на стену огня, отделяющую его от лилового, искристого мира, в который он попал.

– Что такое Иноземье, Ростих? Ответь мне. Я хочу знать.

– Ты уже знаешь, Глеб. Иноземье – это мир, в котором мы нашли себе убежище.

– Это другая планета? А может, другое измерение? А может быть, ваше Иноземье – это рай? Отвечай мне, жрец!

– Думай так, как тебе удобнее, Первоход.

– Мало времени? – Глеб нахмурился. – Для чего?

– Для того, чтобы принять решение. Прощай, ходок.

Жрец накинул на голову капюшон, повернулся и шагнул за стену огня.

* * *Открыв глаза, Лесана несколько секунд смотрела на Глеба таким взглядом, будто не узнавала его.