Гончие смерти

Лесана что-то яростно выкрикнула на своем языке, подняла меч и стремительно зашагала к двойникам, но не успела пройти и трех шагов, как рухнула на траву и забилась, крича от боли и царапая пальцами лицо.

Хлопуша, не сознавая, что делает, бросился ей на помощь, но лицо его ожгло ледяным огнем и скрутило судорогой. Боль была столь яростна, что сознание Хлопуши помутилось, а ноги его подкосились. Секунду спустя он уже лежал рядом с бьющимися на земле и стонущими от невыносимой боли Глебом и Лесаной.

И вдруг все кончилось.

– Что… – пробормотала Лесана, но голос ее сорвался, – что… с нами?

Еще до того как Глеб ответил, она все поняла. В стороне от них, в нескольких шагах от затухающего костерка, лежали три неподвижных тела. Тела эти были полностью одеты, а там, где полагалось быть лицам, виднелись уродливые, покрытые каплями крови пустые места.

– Мы стали… ими! – в ужасе выкрикнул Глеб.

Лесана, прикрыв рукою голую грудь, поднялась на ноги и неуверенно шагнула к костру, возле которого сидело закутанное в одеяло тело Рамона.

– Ноги будто костяные… – прошептала она и сделала еще шаг. Этот шаг дался ей легче.

Глеб взглянул на свое правое предплечье. На нем виднелись пять красноватых шрамов.

– Нас скопировали, – пробормотал он, не веря тому, что говорит. – Нас с вами…

– Первоход! – окликнул его Хлопуша, в ужасе уставившись на свои руки.

Глеб проследил за взглядом здоровяка, и лицо его вытянулось от изумления. Руки Хлопуши залоснились, задрожали и стали медленно оплывать.

– Я таю, Глеб! – испуганно воскликнул Хлопуша. – Таю, как масло на сковороде!

Лесана попробовала сделать еще шаг, и нога ее с отвратительным чавканьем оторвалась от земли. От босой стопы к земле протянулись клейкие ниточки.

– Это все не по-настоящему… – задыхаясь от ужаса, пробормотала Лесана. – Я не могу растаять!

Она взглянула на Глеба, и глаза ее вылезли из орбит.

Глеб, Лесана и Хлопуша, голые, перепуганные, стояли посреди поляны и с ужасом смотрели друг на друга. Рамон, такой же голый и бледный, сидел на траве и таращился на свои руки остекленелым от изумления взглядом.

– Первоход… – с мольбою в голосе проговорила Лесана.