Головоломка для практикантки. Фамильный приговор

Липатов пришел в сознание, но больше не мог оказывать сопротивление, да он и не пытался, только бормотал что-то про адвоката и поносил Гурова отборной бранью. Лев Иванович не обращал на ругань и угрозы никакого внимания – дело привычное, так вели себя практически все пойманные преступники.

– Стас, ну даешь, ну молодец, ты сегодня настоящий супергерой, – похлопал полковник по плечу товарища, одномоментно Гуров ощутил на своей ладони что-то липкое и влажное, в темноте видно не было, в чем у него испачкана рука, но он понял, что кровью.

– Я рад, что ты оценил мои способности, – тихо произнес Стас и медленно сполз вниз по стволу дерева, о которое опирался.

Крячко получил ранение. Нельзя было терять ни секунды. Тогда Гуров понял, что не зря вызвал ребят на подмогу, хотя в захвате непосредственного участия они фактически и не принимали. Стаса погрузили на импровизированные носилки, которые смастерили тут же из подручных материалов, и осторожно понесли в ту сторону, где остались лодки. Крячко был без сознания.

Лев Иванович всей душою переживал за друга, но понимал, что его товарищи сделают все возможное, чтобы как можно быстрее доставить Стаса в больницу. Здесь, в лесу, где-то оставалась его Маша, которой все еще могла угрожать опасность. Без раздумий он рванул туда, в здание, которое обозначилось на снимке, сделанном со спутника.

Пробивая себе путь через дебри, Гуров не шел вперед, а почти бежал. Лицо, руки царапали колючие ветки, будто обжигая своими хлесткими ударами, но всего этого Лев Иванович не замечал.

У него была цель – найти свою жену, найти живой и невредимой, ведь никто не мог дать никаких гарантий, что этот ублюдок Липатов ничего с ней не сотворил. Когда он наткнулся на избушку, в которой, предположительно, находилась Маша, дрожь пробежала по его телу, это был очень волнительный момент. Он обошел ее со всех сторон. На двери висел амбарный замок, а ключей, естественно, у него не было.

– Маша… Маша… Маша! – сначала шепотом, а потом все громче и громче стал повторять Гуров.

– Лева, я здесь, Лева, внутри, – послышался голос Марии."

"Гуров хватал все, что попадалось ему под руки, и что есть мочи бил по замку в надежде, что тот разлетится от своей старости и дряхлости, но он не поддавался. Тогда Лев Иванович спустился на берег реки и отыскал там увесистый камень, который со всего размаху бросил на замок. Сработало. Толстенная дверь отворилась и показалась знакомая фигура любимой жены.