Гонки на выживание

Только с нас… Слушай, ты Цоя Виктора любишь?

— Чего это ты вспомнил вдруг? — оторопел Пастух, уж больно неожиданно это прозвучало. — Люблю, кто ж его не любит. А что?

— Жалко парня, — вздохнул Боцман.

— Всех жалко, — сказал Сергей. — А ты, Митька, зубы мне не заговаривай. Пить не разрешу, пока не станет совсем невмоготу. Думаешь, я не иссох? Вставай, пошли!

* * *Трубач и Док были совсем недалеко от них, всего в каких-то полутора километрах. Но увидеть друг друга на холмистой равнине они не могли, а вновь обнаружить себя в эфире и быть запеленгованными ни те, ни другие больше не рисковали.

Они двигались почти параллельно, постепенно сходясь под острым углом к одной точке, но до нее еще было шагать и шагать.

Несмотря на заверения великого целителя всех стран и народов Ивана Георгиевича Перегудова, нога Ухова продолжала болеть, и это заметно задерживало движение. Николай пытался не прихрамывать, но все равно при каждом шаге норовил ступить осторожнее — тут помимо желания и воли срабатывали механизмы древнего инстинкта.

— Не трепыхайся, Колька, как идем, так идем, — подбадривал Док. — Конечно, тут нужен покой, но покой нам только снится. Главное — держаться верного направления. Что, здорово болит, да?

— Терпимо… — пыхтел Трубач. — Так оно, знаешь, вроде и ничего, а как наступишь — чувствительно.

— Чувствительный ты мой… А ну подожди… помассирую немного. Полегче?

Они продвигались по равнине зигзагами — сам рельеф и обстановка подсказывали эту идиотскую ломаную линию пути.

Дышать становилось трудней, солнце жгло все нестерпимей. Но так или иначе, гора-трезубец росла перед глазами, казалась уже намного ближе — она звала и манила, она была для них теперь символом смысла и цели… Но тут… Первым звук автомобильного мотора услышал Трубач. Он приостановился, повертел головой, сразу забыв о боли… — Атас, Иван! Едут… оттуда, сзади….

— Точно! — прислушался Док. — Это они! А ну в укрытие!"

"И они кинулись к скалам, видневшимся метрах в двухстах впереди, и забились в тенистой щели между бесформенными выветренными глыбинами темно-серого песчаника.

Рокот мотора приближался, но слышался немного в стороне — значит, ехали наобум, а не по их следу. Звук то удалялся и почти пропадал, то снова становился ближе и громче. Видимо, преследователи хаотически метались в надежде заметить тех, за кем их послали. Судя по звуку, машина была одна — видимо, выслали на разведку отдельную передовую группу.