Гонки на выживание

Многим он сделал добро, многие запомнят его не просто блестящим военным, организатором и руководителем, но и человеком большого сердца, отзывчивым и понимающим другом… И все невольно, в какой уж раз, обернулись к большому портрету генерал-лейтенанта Сидорчука под двумя грустно поникшими красными гвоздиками и всмотрелись в его открытое лицо, в его прозрачные светлые глаза, глядящие отныне куда-то так далеко, куда никто из присутствующих заглянуть пока что не спешил.

Курцевский хотел было уже сесть, но сын почившего, высокий красавец майор со значком выпускника академии на груди парадного мундира, просительно взглянул на говорившего.

— Владлен Иванович! Мы знаем, вы были последним, кто видел отца живым. Если можно, хотя бы несколько слов о тех последних минутах… — Собственно, рассказывать особенно нечего, — на миг замялся Курцевский. — Он был такой веселый в то утро, оживленный… Я встретил его в коридоре, зашел к нему в кабинет. Мы немного поговорили о делах, посмеялись, покурили… Но тут ему позвонили, и мы распрощались.

Кто мог подумать… Тихий ангел пролетел над поминальным столом. Все задумались о превратностях судеб и о том, что не дано человеку ведать свой день и час… Впрочем, некоторые думали о другом. О том смутном, темном, отныне навечно запрятанном в могилу, что окутало эту внезапную смерть бравого генерала, который шел в гору, резво взбирался все круче и вдруг непостижимым образом сорвался.

Курцевский выпил, выдохнул и сел. И все молча выпили вслед за ним. Владлен Иванович с мукой утраты в повлажневших глазах взглянул в глаза на портрете… Что ж, он действительно был последним, кто говорил с покойным.

И тот разговор, что был четыре дня назад, не выходил у него из памяти.

* * *Генерал-лейтенант Сидорчук и правда казался бодрым и веселым в то утро, когда Курцевский вошел вслед за ним в его кабинет. Они, в самом деле, курили, когда он вперил в хозяина кабинета беспощадный взгляд.

— Чего ты лыбишься, генерал? Ты что, решил нас всех на дно опустить?

Сидорчук вытаращил непонимающие глаза.

"

"— Ты дурочку не валяй, — сказал Курцевский. — Что наше — то наше. Ты знаешь, о чем я. А что твое — то твое, ~ и на других не вешай. Мы с тобой в расчете.

— Да о чем ты? — вскинулся генерал-лейтенант Сидорчук.

— Решил всех утопить, да? — продолжал Курцевский. — Всех под камень, а самвот он я, цел-невредим! Ванька-встанька!

— Ты что, выпил лишку, что ли? — перебил Сидорчук. — Или с похмелюги?

— Я сейчас от Чухнина, — прошипел Курцевский. — Ему все известно.