Гончарное дело попаданки или Кирпич на вашу голову

Она вообще-то на меня сейчас работает.

Так мы и разошлись: я — злая, что от меня скрывают такие опасные вещи, как побег Джулиана; улыбающийся Хорт и задумчивая Имара, которая кидала на меня странные взгляды.

Ночь я спала плохо, ворочалась, мне снилось, что вокруг моих земель — чёрные вихри, почему-то снилась жена наместника — мёртвая, с широко открытыми удивлёнными глазами и распоротым животом. Проснулась вся в холодном поту.

Ещё ночь, в окно мягко светят звёзды, тишина, но что-то не дало мне повернуться и опять заснуть.

Дети на месте, девушки-горничные на месте, Триш спит, а вот Алан и Имара нашлись рядом.

Я замерла.

Тело обдало жаром от макушки до самых пяток. Сердце кольнуло болью и забилось в бешеном ритме. Они вдвоём в библиотеке…

Я не помню, как шла по прохладному полу, как тепло собиралось вокруг меня в воющий ураган, невидимый глазу и чужому восприятию — ведь я не хотела, чтобы меня видели.

Колючка рычала так, что голова походила на колокол — пустой и звонкий… В ней сейчас не было мыслей…

Я тихо толкнула дверь, сделала несколько шагов, словно заведённый солдатик на плацу, ломанными движениями…

Внутри не осталось никаких чувств — только боль. Ведь всегда думаешь сразу о плохом… Что могут двое взрослых людей противоположного пола делать ночью в библиотеке? Точно не книги читать…

Я услышала женский стон, замерла, выдохнула и повернулась, чтобы посмотреть на двух предателей…

Глава 26

Хорт стоял возле дивана, одетый, скрывая своим телом лежащую на диване Имару.

— Ты должна ей рассказать, — слышу голос герцога. — У Альрины богатое воображение. Если до неё дошли слухи о нашей связи, она напридумывает себе того, чего не существует.

— Я не могу, — голос домоправительницы был тих. — Только не ей. Я не смогу смотреть ей в глаза.

— Я поклялся, Имара. Я держу слово. Но тогда рассказать должна ты.

— Что рассказать? — спросила я.

Голос мой оказался на удивление глухим."

"Алан оглянулся, открывая вид на Имару. Девушка лежала на диване с полотенцем на голове, вид у неё был бледный. Оба смотрели на меня ошарашено, но не испуганно. Но если на лице Хорта показалось облегчение, то Имара смотрела с тоской.

— Что происходит? — твёрже спросила я. — Что я должна знать?

— Имаре стало плохо. Она страдает ночными кошмарами, — сказал Хорт.

— Странно.