Жена проклятого князя

У тебя и так жалованье почти как у капитана императорской гвардии. А хочешь привычной роскоши – женись на богатой невесте. Да хоть на Матильде Волковой. Мне доложили, князь Волков отдал ей вдовью долю.

– Ты издеваешься. Жениться на шлюхе?!

– О, ты… ты… – Морис рассмеялся так, что едва не уронил пустой бокал. – Андре, ты великолепен! Жениться на шлюхе!.. О светлые Небеса…

– Рад, что повеселил вас, сир.

– Ты… да ты просто трусишь, дружище! Боишься, что без титула не сумеешь очаровать даму.

– При чем тут титул? Я нравлюсь дамам сам по себе!

– Ну да, ну да, – покивал принц.

– Да ладно. Морис, ты же не всерьез?

– Я? Ну что ты, конечно же, не всерьез… Слышал поговорку? «Ничто не красит мужчину так, как корона».

– То есть ты сомневаешься, что я могу понравиться даме, не имея титула и состояния?

– Отчего же, кому-то и можешь. Как юный резвый любовник.

– Ничего подобного. Вот увидишь, княгиня Волкова сама захочет за меня замуж! Без титула и состояния!

– Пари? Женишься на Волковой в течение года, дам баронство и десять процентов акций банка.

– Проклятье, так нечестно! Мне и поставить-то нечего. Не единственные сапоги же!

– Нужны мне твои сапоги. – Улыбочка Мориса стала еще более ехидной. – Проиграешь – выполнишь любое мое желание. И без этих вот «я не могу, мне религия не позволяет!». Итак, пари?

– Пари, задери тебя баран! Год и ни днем больше, как я женюсь на Волковой!

– Вот, теперь я узнаю моего друга Андре.

– За удачную женитьбу!

– Да, и сними ты наконец эту маску. Мы одни, дверь заперта. Ты сам от нее не устал?

– Честно? Достала меня до самых печенок, – вздохнул Андре и стянул проклятый кусок шелка. И в удивлении уставился на Мориса: – Что не так? Морис, какого демона ты смотришь на меня, как на привидение?

– Э… ты… – Морис зажмурился, потряс головой, потом снова посмотрел на Андре.

Андре так и не понял, что такое особенное увидел Морис в его лице. Ну, подумаешь, глаза потемнели до густой синевы. Ну, черты стали резче и выразительнее, вместо княжеского лоска появилось что-то хищное, немного птичье. Ничего же существенного! А Морис сказал – совсем другой человек. Странное дело.

Впрочем, изменения собственной внешности Андре не слишком волновали.