Жена проклятого князя

И, не разгибаясь, выслушал укоризненное: «Не порти мне утро своей мрачной физиономией, лучше расскажи анекдот». Ему даже в милости своей протянули половинку персика и едва не похлопали по холке, когда он таки рассказал нечто бородатое и не смешное. Выглядело это… короче говоря, Лавуа и прочие господа прихлебатели остались крайне довольны унижением выскочки. А Андре про себя восхитился. Не знай он точно, что вся сцена продумана и разыграна – поверил бы, несмотря на многолетнюю дружбу.

Через полчаса Морис, позевывая, велел себя одеть. Господа придворные засуетились. Им в кои-то веки позволили исполнить прямые обязанности! Подать сорочку, застегнуть пуговицы, надеть на его высочество чулки. Когда очередь дошла до туфель, Морис лениво отмахнулся от шевалье де Лоне:

– Убери, не нравятся, – и жестом подозвал Андре, которому ни сорочки, ни чулок не досталось в силу слишком низкого звания и дефицита серьезных придворных должностей.

Шевалье ожег Андре уничтожающим взглядом и отошел, а камердинер подал Андре другую пару туфель (наверняка заранее приготовленную).

– Господа, свободны, – зевнул Морис, лениво протягивая Андре ногу в чулке, чтобы тот надел на него туфлю.

Так что последним, что видели господа прихлебатели, покидая комнату, был коленопреклоненный выскочка с туфлей в руке и мерзко-скучающая ухмылка принца, который сейчас уж точно покажет выскочке его шестнадцатое место.

– Благодарю за высокую честь, сир, – верноподданически мурлыкнул Андре, надев на Мориса вторую туфлю и услышав звук закрывающейся двери.

"– Рене, запри на засов и проследи, чтобы нас никто не слышал, – тихо велел Морис камердинеру, а затем, дернув Андре за плечи, поднял на ноги и сам вскочил. – Ну?! Я же вижу, все получилось! Ну, рассказывай!

Глаза у Мориса горели таким же шалым огнем, что у Шарлеманя. Интриганы демоновы.

– Лавуа, кто ж еще.

– Лавуа, скользкая мразь, – поморщился Морис.

– Вчера навешал мне столько тины на уши, что все еще воняет. И не только тины. – Андре достал из кармана склянку с волосами, чешуйками и прочей дрянью. Само собой, плотно закрытую. – Вот таким дерьмом меня вчера угощали в его доме.

Аккуратно приняв склянку, Морис нахмурился.

– Проклятье, я не думал, что все настолько… – Он посмотрел дрянь на просвет, принюхался и нахмурился еще сильнее. – Прости, Андре, я недооценил опасность.