Гнев ангелов

Тебя что, продинамила Сариэль? – Очень стыдно бросаться подобными замечаниями, но пусть он лучше думает о том, что я все еще ревную, чем о том, что происходит на самом деле. Если раньше Люцифер посвящал в свои планы лишь Сэма и Форфакса, ему не понравится, если он поймет, что я тоже в курсе. Услышав мое замечание, он делает глубокий вдох и спускается по ступенькам.

– Сегодня я не встречался с Сариэль, – говорит он, проводя рукой по волосам. – Мое желание защитить тебя не настолько велико, чтобы я с ней еще и ночи проводил, – он криво улыбается.

Почему он вообще говорит об этом? От удивления я прислоняюсь к стене. Люцифер открыто смотрит на меня, и я не могу ничего с собой поделать, кроме как поверить ему. Стена, возведенная вокруг моего сердца для того, чтобы я не влюблялась в ангела, начинает рушиться.

– Это не причинило мне боли, – на всякий случай я скрещиваю руки на груди, чтобы Люцифер не подошел еще ближе, но он упирается руками в стену по обе стороны от меня.

– Что же с тобой тогда случилось?

– Это больше не имеет значения. Если я не умру на последнем испытании, я покину твой двор. И будь что будет.

Пусть отведет меня обратно в свои покои и перестанет задавать вопросы. Мы не должны оставаться наедине.

Что-то в его глазах загорается.

– Ты пойдешь в четвертый небесный двор?

Я пытаюсь оттолкнуть архангела и упираюсь руками в его грудь.

– Да, может быть, я пойду в четвертый небесный двор. Это неплохая альтернатива. Я в любом случае не позволю Рафаэлю себя избить.

– Я не отдам тебя никому из них, – рычит Люцифер.

– Не отдашь? Ты вообще себя слышишь? Я и сама могу решить, в какой небесный двор пойду, и почему я вообще должна оставаться в твоем? У Фелиции все хорошо во дворе Михаэля. – Я ударяю его в грудь кулаком.

– Дай мне пройти.

Он хватает мою руку и крепко ее держит.

– Только тогда, когда мы все выясним.

– Ну хорошо, – говорю я, потому что не смогу иначе от него избавиться.

– Хорошо? – в замешательстве повторяет Люцифер."

"– Я принимаю твое извинение и прощаю тебе, что ты назвал меня мусором, – говорю я так собранно, как это только возможно.