Глаза цвета крови

Заметив Кошевара, внимательно наблюдавшего за ним из окна второго этажа, солдат поспешно достал из заплечного мешка изодранный шлемофон и поднял высоко над головой, чтобы генерал смог его разглядеть. После чего отрицательно замотал головой.

Быстро спустившись на улицу, генерал принял из рук солдата шлемофон, который оказался не просто разодранным, но и окровавленным со свежими потеками крови.

– Это все, что осталось от пилота? А вертолет?

Солдат опустил голову и, не глядя на него, коротко буркнул:

– Нет больше вертолета, товарищ генерал.

– Это как в груду хлама? – Генерал приблизился к солдату, не поверив своим ушам.

– Как если бы его долго и упорно жевали, а потом выплюнули. Винт валяется в стороне, хвост отсутствует, а кабина сильно изуродована, изодрана и сплющена.

Вернувшись к Булганину и сидящему безучастно в стороне у окна Чердынцеву, продемонстрировал обоим окровавленную находку, после чего вопросительно поднял брови.

– Что скажете, товарищи офицеры? Какие будут мысли? Надеюсь, вам объяснять не надо, что это для нас значит?"

"– Каюк, – пробормотал Чердынцев, ища взглядом поддержки у Булганина.

Генерал хотел было в свойственной ему манере строго одернуть и пожурить подчиненных за слабоволие и пораженческие разговорчики, когда за окном ярко зажглись прожектора на вышках и на всю округу громко загремела музыка из динамиков, установленных на столбах.

«Над границей тучи ходят хмуро», – гремело на всю погранзаставу, наполняя воздух вибрациями, от которых дрожали уцелевшие стекла в окнах. Вероятно, починив дизель-генератор, никто не догадался, что питание будет подано и на динамики вместе с прожекторами.

– Вырубите музыку! Погасите немедленно свет! – Генерал, задыхаясь от волнения, выбежал на улицу, раздавая указания. – Вы что творите, черти? Вырубите, я сказал!

Через пару минут оплошность быстро исправили, но было поздно. Далекий протяжный вой разнесся в ночи, звонкий, вибрирующе-заунывный. Ему эхом ответили другие голоса, переходя на отчаянный визг и адскую какофонию жутких воплей.

– Что это было? – спросил подбежавший Булганин, всматриваясь во тьму ночи.