Главная партия для третьей скрипки

В какой-то момент поняла: двое, что ее провожали, исчезли. Ну, конечно. Они просто люди. А она — часть эфира. Наконец можно воспарить. Раствориться во мгле. Стать звездой в черном небе.

Арина побежала. Ноги не касались земли.

Визг тормозов она не услышала. Зато увидела глаза: отчаянные, навыкате. И еще циферблат. Ровно полночь. Февраль закончился. Наступил месяц март.

А дальше небо навалилось, собралось вокруг складками, засосало в воронку. И больше она ничего не помнила.

* * *— Мам, я уроки сделал и заслужил чипсы.

— И не заикайся, не пойду. Сейчас еле от машины добежала. Погода ужасная, снег в лицо бьет, ветрище.

— А почему такая погода противная?

— Как почему? Потому что февраль. А у него два друга — метель и вьюга.

— У тебя стих получился. Сама придумала?

— Нет. Народная мудрость.

— А почему февраль такой злющий?

— В деревнях говорят, из-за того, что коротышка. Что мало дней ему дадено.

— Какая разница — двадцать восемь или тридцать!

— Но я думаю, тут причина другая.

— В смысле?

— Сколько ему лет, как ты думаешь?

— Ну, если январю — как мне… А в декабре год умирает — тогда второму месяцу, наверно, лет пятнадцать.

— Вот именно. Подросток. Они всегда вредные. Вот и февраль вредничает. Насылает то метель, то дождь ледяной.

— А почему подростки вредные?

— Потому что рост, сила — как у мужика взрослого, а ума еще не нажили. Хотят все решать сами, но не выходит. Вот и злятся.

— У нас за школой восьмиклассники прячутся, курят и матом ругаются. Они плохие, да?

— Ну… Многие из них курить потом бросят. И ругаться тоже не будут. Побесятся — и нормальными ребятами станут.

— А беситься обязательно?"

"— Нет. Но когда слишком долго делаешь то, что скажут, — это надоедает. Скажу тебе по секрету: меня мама до четырнадцати лет заставляла на ночь выпивать кружку молока.

— С пенками?

— Да. И в седьмом классе я взбунтовалась.

— Начала курить?

— Ну… было дело.

— А я курить никогда не буду! Это теперь не модно. И тебя всегда буду слушаться!

— Давай на диктофон запишу, мой хороший! А лет в четырнадцать дам послушать.

* * *Арина проснулась на чужом диване. Открыла глаза, увидела перед собой стену. Обои роковые — розы истекают кровью. Она лежала, свернувшись в клубок, укутана с головой колючим одеялом. Где она? Почему на подбородке что-то мешается? Осторожно ощупала рукой: вата, сверху лейкопластырь.