Гений страшной красоты

Очень ленивая была, на троечки училась, понятно было, ничего путного из нее не получится!

– Не смейте ругать мою маму! – закричала Яна, вбегая в столовую. – Вы ее не знаете!

Агния бесцеремонно показала на девочку пальцем:"

"– А вот и продолжение замечательного рода Бархатовых. Воспитали, как видите, блестяще, манеры благородные, лично я совсем не удивлена. Конечно, ведь на елке не вырастут ананасы. Мать преступница, дочь хамка.

Яна сжала кулаки и собралась броситься на злобно кривившуюся Агнию, но я успела схватить девочку за плечи.

– Стой! Думаю, тебя специально провоцируют на скандал. Налетишь на Агнию, вырвешь у нее клок волос, а она потом денежную компенсацию от Лидии потребует.

Яна немедленно остыла.

– Ладно, поняла.

– Коля, – подала голос Бархатова, – у тебя же, наверное, есть с собой таблетки?

– Конечно, – с серьезным видом подтвердил шарлатан, – я всегда вожу в багаже аптечку.

– Дай Антону порошок от головной боли, а Даше микстуру от простуды.

– Надя, я же велел принести медикаменты! Почему ты до сих пор тут стоишь? – рассердился горе-гомеопат.

Жена быстро ушла и столь же скоро вернулась с кожаным баулом.

Коровин раскрыл его и принялся рыться внутри.

– Можете не стараться, – произнесла я, – я даже не посмотрю на ваше зелье и не разрешу никому из присутствующих прикасаться к гадости.

– Как ты смеешь оскорблять моего мужа? – взвилась Надежда. – Он великий врач!

– Прилагательное «великий» можно оставить, – сказала я, – а вот существительное надо поменять – не врач, а шарлатан.

Антон перестал морщиться и уставился на меня с любопытством. Надежда покраснела и начала хватать ртом воздух. Агния рассмеялась.

– Браво, Даша! Наконец-то нашелся хоть один человек, отбросивший тупую интеллигентность и сказавший Кольке правду в лицо.

– За клевету мы подадим в суд! – выдохнула Надежда. – Заплатишь Николаю за оскорбление.

Краем глаза я увидела, как в столовую, стараясь казаться незаметным, проскальзывает Егор, и спросила:

– Николай, вы действительно будете судиться со мной?

Гомеопат, не переставая копаться в саквояже, мирно произнес:

– Пусть оскорбление останется на вашей совести.

– Святой человек! – закатила глаза Надежда.

– Николай демонстрирует вовсе не святость, – уточнила я.