Гений страшной красоты

 – Откуда вы об этом узнали, если с бывшими хозяевами не общались?

– Мне сегодня ночью Лидия рассказала, – вздохнула Эстер. – Бархатов очень растерялся, пал духом. Вот тут он оказался совсем не боец, проявил слабость характера, собрался умирать. Зато Лидия Сергеевна в отличие от подавленного супруга сохранила трезвость рассудка и начала его лечить. В ход пошли все методы, вот только от операции насмерть перепуганный Бархатов отказался. «Не хочу превратиться в слепого или глухого идиота! Заденут в голове что-нибудь, останусь живым, но буду инвалидом!» – твердил он.

– Вот уж глупость! – опешила я. – Не ожидала ничего подобного от Лидии. Бархатова дипломированный врач, хорошо понимает, что онкология не поддается пассам.

– Оно, может, и так, – протянула Эстер, – но Бурмакин Андрея Валентиновича вылечил.

Глава 23

– Быть того не может! – воскликнула я.

Эстер развела руками.

– Пересказываю с чужих слов, сама при чудесном исцелении не присутствовала. Семен ни копейки с Лидии не взял, пользовал пациента бесплатно. Официальная медицина от Бархатова фактически отказалась, раз больной не захотел оперироваться. А через год профессор приехал к врачу, и тот ахнул: нету рака, рассосался.

– Это невозможно! – возмутилась я. – Скорей всего профессору поставили неправильный диагноз, ведь в те годы еще не было достойной диагностической аппаратуры, такой как современные томографы.

– Доктор начал расспрашивать Андрея Валентиновича, интересоваться, чем он лечился, – словно не слыша меня, продолжала Эстер, – и Бархатов ему сказал: «Любая болезнь дается человеку неспроста. Она вроде сигнала: ты живешь неправильно, изменись и обретешь здоровье. Я теперь благодаря Семену Бурмакину стал совсем другой и вы-здоровел». Лида рассказала, что муж действительно с той поры стал себя вести иначе – не цеплялся за карьеру, увлекся творчеством.

– Верно, – пробормотала я. – Кстати! Надо же отнести Андрею Валентиновичу еду. Сейчас соберу поднос… А что случилось с беседкой, где разговаривали брат и сестра Бархатовы? Сейчас в саду никакого сооружения нет."

"– Сгорела, – вздохнула Эстер. – Буквально после трагедии шестнадцатого сентября. Сильно полыхнула, пожарные не успели, прикатили, когда и углей не осталось.